Дальше мне приходится наблюдать вживую сцену борьбы непреклонного доктора и еще более упертого мужчины. Как они пытаются отстоять свои права. Побеждает Евгений Витальевич — Татьяна Петровна обреченно вздыхает и спрашивает:
— Александра, вы согласны, что ваш жених будет присутствовать?
Женихом он назвался в ходе перепалки, объясняя на каком основании должен присутствовать на приеме.
Не желая продлять их борьбу, пожимаю плечом.
— Согласна, — сообщаю так, словно выхода у меня нет. Доктор качает головой и резко велит боссу сесть в углу и не мешать обследованию.
Интересно, как она отнесется, если в следующий раз он придет с Мариной? Ведь он же должен и с ней ходить на прием, там-то наверняка его ребенок.
Врачу не остается ничего другого, и следующие четверть часа она словно забывает о его присутствии. И я забываю, когда мне впервые показывают на экране моего малыша. Почти неразличимого, но благодаря указаниям врача, я вижу все: и головку, и тельце, и даже ручки и ножки, совсем малюсенькие, всего несколько миллиметров.
Евгений Витальевич услышав мои ахи и охи, или увидев слезы в глазах, вдруг оказывается рядом, присаживаясь на стул и так же завороженно смотрит на экран. Чем все-таки вызывает благосклонность врача.
Нам распечатывают фото и выписывают кучу анализов. С этим ворохом направлений мы прощаемся на неделю и выходим в коридор.
Да что ж такое! Сегодня что, день неожиданных встреч?!
Перед нами, выпучив глаза, стоят мама и отец…
Глава 19
Первым реагирует отец — смотрит, прищурившись, на моего любимого босса, трет переносицу и выдаёт:
— Вот так, значит, Женек, приглядываешь за моей дочкой.
Пойдем-ка, выйдем на минутку на улицу. — Мне не дает слова сказать, — побудь с матерью, у нас мужской разговор.
Фыркаю, но делаю, как сказал. Пусть сами разбираются. Друзья.
— Саш, а ты тут как? — замечаю, что моя милая добрая мамочка аж вся светится изнутри. Стоп. А они-то сами здесь с какой целью?
— Мааам, — протягиваю осторожно, начиная подозревать неладное.
Смотрю на нее почти так же, как батя на Евгения Витальевича. Она краснеет, подтверждая мои самые худшие догадки. — Мам, только не говори, что вы беременны.
Она смеется. Кладет руку на мои нервно сцепленные пальцы.
— Не скажу, — произносит мягко, тем самым тоном, который всегда действовал на меня успокаивающе. — Потому что беременна я, а не мы.
Я готова взвыть.
