А тот громко комментирует:
— Шестнадцать по ноль пять, три по грамму, десять по пять грамм. Правильно?
Он у меня спрашивает? Откуда мне знать? Я же говорю, это не мое! Но тут замечаю, что от двери ведется съемка. Для того и вопросы.
— Не знаю! Этого здесь не было, поверьте! Это какая-то ошибка! Можно я позвоню?
— Позвоните. Обязательно. Из отделения. Сейчас все оформим и проедем, — отвечает мужчина.
Дальше мою сумку берут уже без осторожности и вытряхивают содержимое на сиденье. Потом так же поступают с дамской, вываливая деньги, телефон, карточки.
Банкноты выкладывают рядом с наркотиками, сюда же присоединяются банковские карты — у меня их три: одна зарплатная, вторая для ежедневного пользования, третья накопительная. Все это дело так же фиксируется на камеру. Выглядит ужасающе, если честно. Как будто я и правда наркосбытчик.
— Понятые, смотрим и идем в соседнее купе для составления протокола.
Боже. Как подобное могло со мной произойти? Что это значит? Кому понадобилось подбрасывать мне в сумку эту гадость? Я же с ней не расставалась почти.
Мы вошли в поезд, и Игорь сразу убрал ее вниз. А потом… О нет! Потом я выходила из купе провожать его и Вику! В это время вещи были без присмотра. Сердце начинает биться быстрее от волнения.
— Капитан! — вспоминаю, как представился полицейский. — Мне кто-то подбросил этот сверток. Я не распространитель, правда! Мне это не нужно. Я беременна, у меня есть работа! Прошу, поверьте.
— Следствие разберется, — отвечает тот равнодушно, и я понимаю, что ему абсолютно плевать на мои стенания — работа такая.
Я не первый преступник, который отрицает свою вину. — Вам лучше бы прекратить всё отрицать и признаться. Поверьте, чистосердечное поможет в дальнейшем, вам сбавят срок, а возможно, и вообще ограничитесь условкой.
Что? Чистосердечное? Признание? Ну уж нет! Ни за что! Мне бы только папе позвонить!
— Повторяю, мне не в чем признаваться. Это все не мое. Кто-то подбросил.
Полицейский качает головой, словно сожалея о моем упрямстве. Смотрю на понятых, но они отводят взгляды.
Только у одной женщины проскальзывает жалость. Но даже она отворачивается.
Ну ничего. Я пока не теряю надежды. Вот позвоню папе, и он все решит. Наймет адвоката, и меня вызволят, докажут, что это подстава, я уверена. Ведь я не виновата!
Дальше все происходит, как в жутком криминальном сериале на НТВ. Мне задают вопросы, отвечаю на автомате, имя, фамилия и прочие персональные данные. В это время второй полицейский составляет протокол.
