Сдержанность растворяется в ее счастливом стоне. Набрасываюсь жадно, замечая, как ее тело реагирует на мои жалящие поцелуи, выгибается навстречу, отзывается на скользящие по нему руки, на мой наглый язык, ласкающий нежную кожу.
Сливаемся воедино. Наконец-то, вновь моя. Вжимаю в себя что есть мочи, желая раствориться в ней, сгорая в пылу обжигающей страсти, прорывающейся стонами, всхлипами, хриплым шепотом… Сознание меркнет под гнетом испепеляющих эмоций, теряется во мраке, безумном и упоительном, тонет в волнах чистейшего наслаждения…
Откидываюсь на подушку, утягивая ее за собой, дрожащую и податливую, шепчущую мне что-то в шею и целующую подбородок.
Хочу сказать, как люблю ее, но горло сжимает спазмом, потому молчу, просто гладя свою девочку, стискивая в руках.
Постепенно ее дыхание выравнивается, превращаясь в тихое сопение. Не выпуская из объятий, сам прикрываю глаза и незаметно вырубаюсь до утра.
Ну как до утра… Ночью еще пару раз, не открывая глаз в полусне, получаю свое сокровище, даря ей чудесные взрывы и сам теряясь в охренительных ощущениях.
Наверное, поэтому мы просыпаемся, когда на улице уже вовсю сияет солнце.
Саша первой подпрыгивает на кровати в панике.
— Евгений Витальевич! Мы проспали! Сколько время?"
"Кое-как открываю глаза. Плевать, сколько. Стоит увидеть ее, забываю про все. Какая работа, когда рядом желанная любимая девочка. Хватаю за руку и тяну на себя, поцелуями подавляя всякое сопротивление.
— К черту офис, сегодня ты мне помогаешь здесь, — невнятно бормочу ей в шею, дурея от ее искренней ответной реакции.
Она не спорит, а со стоном отдается на мою милость. Чем я с радостью пользуюсь…
И снова валяемся не в силах разомкнуть объятья. Тяжело дышим после ярких чувственных взрывов.
— Мне бы в ванную, — нерешительно пищит она, натягивая на грудь одеяло.
— Беги, потом я.
Краснеет и тянет на себя одеяло, но мне совсем не хочется, чтобы она стеснялась и прятала от меня свое изумительное тело. Зажимаю его, не позволяя закутаться.
Сверкает глазами, но в итоге сдается и отправляется голышом в сторону душа, гордо выставляя на обозрение подтянутую упругую попку, украшенную подозрительно знакомой татуировкой-бабочкой.
Нахмурившись, пытаюсь припомнить, где видел похожую, но воспоминание ускользает, как ни пытаюсь его поймать.
А когда из ванной раздается шум воды, так и вовсе отбрасываю попытки, стремительно бросаюсь туда. Эротические образы мокрой Саши отшибают нафиг все прочие мысли.
