— Тогда, может, жарко?
— И не жарко…
Грудь Мо Жаня все быстрее поднималась и опускалась, дыхание участилось и стало почти обжигающим. Прежде, чем Чу Ваньнин договорил, он прижал его руку к своему бешено бьющемуся сердцу и прошептал:
— Мне жарко.
Капли дождя барабанили по воде и болотной ряске.
Чу Ваньнин смотрел в глаза мужчины перед собой и видел в них степной пожар и плавящий камень жар летнего полдня."
"Этот молодой мужчина так сильно нервничал, что не мог не вызывать сочувствие напополам с умилением.
Осипшим от волнения голосом Мо Жань, наконец, нашел в себе силы спросить:
— Пойдем в ближайшую гостиницу, ладно? Давай, прямо сейчас?
Автору есть, что сказать:
Пес [смердячий]: перечитывая последнюю фразу, я почему-то чувствую себя как студент, который обманом заманил своего парня в гостиничный номер, чтобы, как последняя скотина, воспользоваться им…
[Визуал к главе 187]
Глава 188. Учитель, я на самом деле очень люблю тебя 18+
Предупреждение: 18+ глава содержит детальное описание секса между мужчинами, в том числе при сомнительном согласии одного из партнеров.
Сердце Чу Ваньнина вдруг тревожно сжалось.
Что еще за «дождь слишком сильный»!? Для чего эти игры с «холодно-жарко»? Очевидно же, что они могут вернуться! Так нет, зачем-то нужно было придумывать такие несуразные причины, лишь бы затащить его в гостиницу.
Как бы туго Чу Ваньнин ни соображал, он прекрасно осознавал, к чему все идет.
Сейчас Мо Жань держал его за руку и мог узнать, о чем он думает по биению пульса.
Если, просто покачав головой, он выразит отказ, Мо Жань не станет его принуждать, но если ответит «да», значит согласится с ним…
С ним... что?
Чу Ваньнин не знал, а если и догадывался, то решительно не хотел думать об этом.
Он только чувствовал, как пылает его лицо, и этот жар не мог погасить даже самый сильный ливень.
Он сильно нервничал, не зная, что ответить, поэтому еще крепче вцепился в узкое горлышко винного кувшина и, запрокинув голову, попытался сделать глоток.
К его разочарованию, внутри было почти пусто, и лишь несколько холодных капель «Белых цветов груши» смочили его пересохшее горло. Чу Ваньнин сглотнул и опустил голову. На контрасте с красной лентой на бутылочном горлышке его судорожно сжавшиеся пальцы казались еще более тонкими и белыми.
Он не произнес ни слова, но атмосфера почему-то стала еще более неловкой.
