В той истории Чу Ваньнин дважды оступился, ведь своими действиями он нанес удар не только по деловой репутации своего ордена, но и пренебрег кодексом поведения заклинателей. По-моему, из-за того, что он так долго был один, его душевное здоровье несколько пошатнулось.
Душевное здоровье пошатнулось?
В конце концов, надо еще посмотреть, у кого что пошатнулось.
После того, чем пожертвовал ради вас этот человек, неужели вам все еще недостаточно?
Неужели вы действительно хотите выжать из него всю кровь, пережевать его плоть и принести в жертву его кости? Только так он станет достаточно хорош для вас? Тогда он не посрамит землю и небеса и будет достоин присвоенного ему вами звания Уважаемый Наставник Чу?
Чтобы закрыть его уши, Мо Жаню пришлось поднять руки.
Чу Ваньнин и правда был довольно высоким мужчиной, но когда они стояли рядом, его макушка едва достигала подбородка Мо Жаня. Чу Ваньнин вовсе не был хрупким и слабым человеком, но, глядя на него из-под полуопущенных ресниц, в этот момент Мо Жань остро чувствовал, как он уязвим.
Не выдержав напора чувств, плотина в его сердце рухнула, и его вмиг затопило безграничной любовью и нежностью.
Еще никогда он так сильно не желал обнять этого человека.
И в этом не было никакой похоти, он хотел просто обнять его, согреть теплом своего тела, своей плотью и кровью защитить его от этого жестокого мира. Только это и ничего более.
Все те пафосные речи и разглагольствования, что только звучали, в стиле «если бы это был я, на его месте я бы уж точно…», Чу Ваньнин слышал не раз, и в отличие от Мо Жаня реагировал на них довольно спокойно, даже безразлично.
Тем временем воспоминание об эпизоде на озере Цзиньчэн закончилось, и этот фрагмент начал разрушаться. Чу Ваньнин отвел взгляд и увидел Наньгун Сы, который так и продолжал стоять на коленях спиной к нему, даже не пытаясь подняться.
Чу Ваньнин тихо вздохнул.
Хотя в глазах всего мира он не был учителем Наньгун Сы, на самом деле Чу Ваньнин всегда считал его своим учеником.
Именно поэтому он до конца надеялся, что Наньгун Сы никогда не узнает правды, и всю жизнь проживет с верой в то, что по несчастливой случайности Жун Янь погибла в сражении с монстром. Но его надеждам не суждено было сбыться, и спустя столько лет пламя все же добралось до бумаги и превратило ее в пепел.
В глазах Чу Ваньнина стоящий на коленях взрослый Наньгун Сы и преклонивший колени перед гробом матери малыш из его воспоминаний вдруг наложились друг на друга.
