Увидев эту сцену, некоторые тайком начали посматривать в сторону Чу Ваньнина и перешептываться:
— Выходит, наставник Чу с самого начала знал о деле супруги Жун?
— Не просто знал, но никому ничего не рассказал и тем самым помог Наньгун Лю сокрыть это преступление.
— Возможно в юные годы не хватило решимости, ведь тогда ему было всего пятнадцать. Кто бы захотел вызвать неудовольствие Духовной школы Жуфэн? Оскорбишь их, так потом так одарят, что не унесешь[167.3].
Были и те, кто шепотом пытались заступиться за Чу Ваньнина:
— А по-моему, причина в другом, и он не хотел из-за уже допущенной ошибки нанести еще больший вред.
Все слышали, как Наньгун Лю сам сказал, что наставник Чу не разглашал правду, потому что опасался, что это будет большим ударом для Наньгун Сы.
— В таком случае он неверно расставил приоритеты. Что важнее, душевное спокойствие маленького ребенка или порядочность Главы ордена? Увы, если бы эта правда вышла наружу раньше, Духовная школа Жуфэн не оказалась бы сейчас в таком положении.
— Сложно сказать, как оно было бы. Если бы он все рассказал еще тогда, боюсь, что в Верхнем Царстве могла начаться смута… Одним словом, каждый человек делает свой выбор и, окажись ты на его месте, еще неизвестно, решишься ли ты бесстрашно выступить вперед и взять на себя ответственность за последствия.
— Эй, не наговаривай на меня, на его месте я бы точно сразу же раскрыл всему миру правду о Наньгун Лю. Если знаешь о черных делах человека и остаешься сторонним наблюдателем, то сам становишься сообщником его преступлений.
Пусть люди разговаривали шепотом, но у Мо Жаня был очень хороший слух. Как только несколько фраз долетели до его ушей, он тут же разозлился и хотел громко высказаться по этому вопросу, но тут его крепко ухватили за рукав.
— Учитель!
С нечитаемым выражением на лице Чу Ваньнин покачал головой:
— Незачем это обсуждать.
— Но все было не так! Они что, не понимают? В той ситуации как вы могли обнародовать это дело? Это кто тут еще не умеет правильно расставлять приоритеты? Сейчас мы все выясним…
В разгар его пламенной речи Чу Ваньнин тихо и холодно обронил:
— Злишься?
Мо Жань кивнул.
— Хочешь непременно что-то сделать?
Снова кивок.
— Хорошо, тогда можешь помочь мне заткнуть уши, — сказал Чу Ваньнин.
— …
— Я не хочу спорить с ними, но и слушать все это не хочу. Помоги мне закрыть уши, а когда они закончат, уберешь руки.
Мо Жань не стал ждать и тут же встал за спиной Чу Ваньнина, прикрыв ладонями его уши.
