— Молодой господин Мо, позвольте этой чашей выразить вам мое почтение, — сказала она, наливая ему вина и из-под рукава можно было разглядеть тонкое запястье, на котором красовался ярко-красный браслет.
Повинуясь импульсу, Мо Жань поднял руку и крепко схватил ее за запястье.
Она тихо ахнула и подняла на него испуганный взгляд зеленых глаз, прозрачных как поток речной воды.
— Молодой господин Мо, что вы...
Мо Жань на мгновение задержал взгляд на ее лице, а потом посмотрел на тонкие пальцы ее нежной руки.
— Какие прекрасные руки, — после долгой паузы мягко сказал он, но выражение его лица стало еще холоднее, — барышня Сун, вы умеете играть в вэйци?
— Немного, не слишком хорошо...
— Такие прекрасные руки словно созданы для того, чтобы играть в вэйци, — серьезно сказал Мо Жань. Снаружи послышались шаги Наньгуна Сы и лай его ручного волка.
— Прошу прощения за дерзость, — Мо Жань отпустил тонкое запястье Сун Цютун, вытащил носовой платок и тщательно вытер пальцы.
Снаружи красный свет закатного солнца освещал празднично украшенное к Весеннему Фестивалю здание трактира.
Выражение лица Мо Жаня не отражало его истинных чувств, и вел он себя так, будто ничего не произошло. Хотя Сун Цютун без всякого повода столкнулась с презрением с его стороны, но благодаря давней привычке терпеть унижения, она быстро справилась с чувствами, и даже налила Мо Жаню вина.
Тот пить не стал и впоследствии больше не притронулся к чарке.
Наньгун Сы спросил:
— Брат Мо, скоро встреча на горе Линшань.
Вы ученик образцового наставника Чу и не можете посрамить его имя. Вы готовы?
— Я не поеду.
— Вы... это серьезно?
— Серьезно, — Мо Жань улыбнулся. — Моего двоюродного брата более чем достаточно. Заклинатели со всего мира соберутся на горе Линшань, а я не слишком люблю шумные сборища и не хочу ехать туда.
Было видно, что Наньгун Сы не поверил. Прищурив свои карие глаза, он пронзил его хищным взглядом ястреба, заметившего добычу.
Но Мо Жань спокойно и прямо смотрел на него, не пытаясь отвести глаза.
Ястреб некоторое время рассматривал скалу, пока не убедился, что это и правда всего лишь скала и за ней нет ни спрятавшегося зайца, ни притаившейся змеи.
Он откинулся на спинку стула, и, повертев в руках палочки для еды, вдруг ухмыльнулся:
— Тогда, выходит, что я не увижу вас на собрании на горе Линшань?
— Вы меня не увидите.
Наньгун Сы поклонился, приложив руки ко лбу[122.
