— Изжога, тяжесть, настроение… Как будто застряла в навозной куче…"
"— По-разному бывает, — отвечаю я с тихим смехом и стучу ладонью по дивану.
Немного поколебавшись, Варя садится рядом.
Уже довольно поздно. Все спят… И только мы полуночничаем.
— У тебя уже какие-то признаки появились?
— Только один, — говорит Варя шепотом. — Я полюбила вонючий сыр. С плесенью. Могу есть на завтрак, на обед и на ужин! Не представляю, как потом от меня смердит.
Боже, какая она еще… девочка совсем! Мы ее баловали, баловали и вот результат.
Мне стоит признаться, что моего участия в этом тоже было немало, а еще мне нравилось, как Влад без ума от наших девочек…
В общем, мы теперь пожинаем то, что посеяли. Как говорится, чего теперь на зеркало пенять. Но все-таки сквозь панцирь эгоизма Вари пробивается и кое-что человеческое, значит, не все потеряно…
— А у тебя, значит, изжога?
— Да уж лучше изжога, чем… аллергический ринит, например. У одной знакомой так было. Нос закладывало безо всяких причин, дышать могла только с каплями… Ничего приятного!
— Да уж.
Я думала, это легче. А дальше? — стискивает мои пальцы.
— А дальше тебе предстоит понять, что твоя жизнь тебе не принадлежит. Она принадлежит твоему ребенку в ближайшие месяцы и годы. Ты для него весь мир, солнышко. Няни, помощники… Конечно, у тебя все это будет, но все-таки, когда ты для кого-то целый мир, то прощаешь многое… И недосыпы, и усталость…
Варя призадумывается, потом тянется ко мне, обнимая.
— Прости.
Я вела себя мерзко… И даже сейчас меня заносит. Так страшно… Я ни с кем не могу поговорить об этом. Гриша смотрит на меня так, будто я его уже достала своими… разговорами.
— Мужчины предпочитают действовать, а не размышлять.
— Папа действовал, и что ему это дало?! Его закрыли в тюрьме, как преступника какого-то! Неужели его теперь не выпустят! Вообще… Никогда!
— Глупости. Разумеется, его выпустят! — произношу я уверенно.
— Точно-точно?! — со слезами на глазах спрашивает дочь и интересуется.
— А ты сама в это веришь? Веришь, что папа невиновен?
Варя смотрит на меня со страхом.
— Почему ты спрашиваешь?
— Вы расстались. Я думала, вы будете вместе до самой-самой старости. Если вы расстались, значит, ты ему не поверила. Поверила в рассказы Евы. Значит…
— Значит не верю ему во всем? Так ты считаешь?
— Да. Он был временами ужасен, признаю, — говорит Варя. — Но сейчас он снова — наш старый, добрый и ужасно грустный папа.
