"
"Тигран подкрался слишком быстро, а в смесь всех запахов вероломно протиснулся еще один, от которого голова всегда шла кругом. Вот уже семь лет.
— Помочь? Ты, я вижу, не справляешься.
Моя рука распределяет жидкий лосьон по плечу, задевая грудную клетку и ключицу. Полы черного шелкового халата чуть разошлись.
— Я так понимаю… — озадаченно нахмуривается Тигран. — У нас полный траур? С панихидой? — усмехается.
Прикрываю рот и смеюсь в голос.
Когда муж увидел свой “праздничный” букет, подаренный им же в честь моего дня рождения, то сначала был ошарашен.
Потом разъярён.
Боже… Как вспомню, мурашки по коже… Никогда его таким не видела.
Мансуров метался по кабинету, всё время кому-то звонил и периодически посматривал на траурные ленты.
В какой-то момент мне даже стало жаль, что он так убивается. Ведь ежу понятно, что вышло недоразумение. В стиле моего мужа было скорее забыть про этот день из-за занятости, чем подарить мне такой страшный атрибут.
Я ведь только сейчас понимаю… У каждого свой язык любви.
Мой муж любит, создавая для меня комфорт и безопасность. А я? Любовь для меня всегда была тем, о чем надо говорить…
В этом наша разность и то, в чем мы друг друга не понимали.
Кстати, не знаю уж связано ли это с венком, но Тигран одним днём уволил своего финансового директора. Поступок, по словам моего свекра, совершенно идиотский. Но я почему-то не сдержала внутреннего ликования.
— Траур? — облизываю пересохшие губы. — Я думала… тебе понравится, — закусываю нижнюю губу и смотрю, как взгляд мужа блуждает по черному шелку.
Под ним новый комплект однотонного нижнего белья, который специально купила.
— Ну, помоги, — с придыханием говорю.
Рука Тиграна накрывает мою шею, большой палец массирует круговыми движениями, пока пульсирующая венка вздувается, сильно бьется.
Затем муж спускается ниже, надавливая, проходится по всей поверхности груди, подцепив край тонкого кружева лифчика.
Взгляды переплетаются, когда второй рукой Тигран дергает за руку, заставляя прильнуть к себе.
Его тело пышет жаром, а сердце пробивает ребра.
Так мощно оно стучит. Мне даже страшно становится от силы его ударов.
Бедром ощущают пах, который становится все напряженней и тверже.
— Савва…
— Да спит он уже давно.
— Так рано же еще.
— Он послушный ребенок. Папа попросил, сын выполнил. Разве не прекрасно?
— Угу, — выговариваю как полустон.
Губы Тиграна проходятся по линии основания шеи, и муж сладко присасывается к тонкой коже, вызывая целые всполохи ярких чувств.
