Стиснув челюсти, пытаюсь успокоиться, прежде чем вернуться домой.
— Всё в порядке? — приподнимает Николь брови, спускаясь по лестнице и надвигаясь на меня.
— В полном, — отвечаю, тут же отворачиваясь.
— Рада за тебя. Разобрала твои вещи, — говорит она, еле дыша и протягивает мне рубашку. — Отличный цвет, Мансуров, — цедит сквозь зубы и кинув мне вещь в лицо, немедленно покидает гостиную.
Рассматриваю ярко-красную помаду на воротнике и закатываю глаза от раздражения. Это в стиле Миллер. Оставить свой след там, где не надо.
Черт.
Ближе к вечеру напряжение в доме достигает максимума. Ощущение, что даже игрушки на новогодней ёлке вот-вот лопнут от перенапряжения. Савка тоже это чувствует и капризничает, отказывается от ужина, а потом с ним случается настоящая истерика, когда Николь говорит, что ему пора спать.
Отношу сына в детскую и пытаюсь успокоить, глажу по спинке, снова поражаясь тому, какой он маленький по сравнению даже с моей рукой. Наконец-то дождавшись, пока тихое дыхание превратится в плавное, милое сопение подтягиваю уютное одеялко и выхожу из комнаты, оставив включенным ночник.
Зайдя в спальню, прислоняюсь виском к дверному косяку и молча наблюдаю за тем, как Липучка читает перед сном и делает гордый вид, якобы меня не замечая.
— Поговорим? — спрашиваю тихо.
Она кидает на меня напряженный взгляд и облизнув губы, отпускает со злостью:
— О стойкости помады на твоей рубашке? Она, кстати, не отстиралась. Если ты и твоя любовница и финансовый директор думаете, что я буду отбеливать твои рубашки…
— Может, не об этом, — рявкаю, пожимаю плечами и чувствую, как внутри разгорается ярость.
— Поговорим о том, как левый мужик нарядился в мою куртку, вышел запускать салют с моим сыном, чем крайне разозлил моего соседа, а потом при нём же засосал мою жену на крыльце моего дома?..
Николь с ужасом округляет глаза и начинает трудно дышать.
— Я сразу его оттолкнула, Тигран. Клянусь, — шепчет. — Ты ведь знаешь меня. Я бы никогда не стала делать что-то подобное.
Отвожу взгляд в сторону, потому что смотреть, как ей больно, невыносимо.
— Я тоже сразу убрал руку Киры, когда она пыталась залезть ко мне в трусы. Но разве ты мне поверишь?..
Жена всхлипывает.
— Не поверю.
Мотает головой и плачет.
— А почему я должен верить тебе? — взрываюсь."
"— Я сразу тебе была не нужна. Тебе меня навязали. Насильно. Для тебя всё это было в тягость. И семья, и сын наш.
— Что ты несёшь? — берусь за голову.
