Я уперся в стенку колодца левой ногой, помассировал икру, несколько раз больно ущипнул ее ногтями.
Стала неметь левая нога. Я терпел сколько мог, разминая правую, – потом сменил ноги.
Вовремя – левую ногу скрутило болью.
– Что ты там застрял? – крикнула Хелен. Я не винил ее, она не понимала, как тяжело мне приходится. Я разминал ногу, иногда поглядывая вверх. Солнце припекало голову, узорчатая тень от листвы скользила по лицу.
Нога отошла.
Я продолжил подъем.
Наверное, он занял не слишком много времени. Двадцать минут, ну может, полчаса.
Последние метры я поднимался, упираясь спиной в мягкую, податливую землю. И это было самым сложным."
"Потом моя голова откинулась назад, я ощутил дуновение ветра, поднял глаза – и увидел уходящий вверх склон. Медленно и осторожно – сколько раз люди гибли в самый последний миг, уже ускользнув из ловушки, я перебросил руки наружу. Вовремя – мягкая земля стала осыпаться, и если бы не колючий куст, попавшийся под пальцы, я бы все-таки упал.
Но куст оказался крепким.
Я повис на нем, собираясь с духом, чтобы вытащить наружу ноги.
Мои ладони вцепились в колючие стебли с нежностью жениха, впервые оставшегося наедине с невестой. Дурацкий смешок вырвался из горла, в тот же миг я подтянулся и оказался на земле. Рядом со мной, шурша, осыпались вниз комья земли, что-то кричала Хелен – то ли возмущенно, то ли вопросительно. А я лежал, смотрел в небо, вдыхал сладкий, живой воздух.
Его даже не портил кислый пороховой дымок… и запах вареного гороха.
Заставив себя приподняться, я осмотрелся.
И сразу же увидел солдат.
Я был в маленькой рощице, заполнявшей пологую ложбину. Где-то недалеко журчал ручей… если бы Маркус пробил колодец под него, нас ждала бы печальная участь.
А шагах в тридцати, рядом с деревьями, стояла полевая кухня. Большой бронзовый котел, под которым горел огонь, длинный деревянный стол, сколоченный, видать, тут, на месте. Один солдат собирал со стола глухо звякающие оловянные миски, другой задумчиво крутил черпаком в котле – будто решал, сгодятся на что-то остатки супа или их можно выплеснуть.
Рот у меня наполнился слюной. Как ни странно, а захотелось есть – и еще как захотелось!
Видимо, рвущие подземелья саперы только что пообедали. Вот чем объясняется перерыв во взрывах. Сейчас вернутся к штольням и продолжат свою работу…
Где же мы сейчас? Почти у самой границы? Или еще с десяток километров отделяет нас от Османской империи?
Хочешь не хочешь, а придется рисковать.
Я быстро пополз к полевой кухне.
