Мол, все равно найдется, над кем смеяться, так что смейтесь надо мной…
Чего уж удивляться…
Все это у меня в голове пролетело в один миг, и я спросил:
– Как будем к персам пробираться?
– У Арнольда есть тут старые верные друзья, еще с детских лет, – сказала Хелен. – Они должны связать нас с контрабандистами, те порой водят людей через границу. Завтра, послезавтра, как получится.
Ох, как мне не понравились эти слова о верных друзьях…
– Нам надо дождаться Жана и Йенса, – сказал я.
Хелен нахмурилась:
– Ильмар, я понимаю, эти люди тебе помогли, но ждать опасно.
Что, если их схватят по дороге и выпытают место встречи? Опять же этот Жан Багдадский, как я понимаю, дряхлый старик…
Она осеклась.
– Дряхлый и старый, вроде меня, – согласился Антуан. – Боишься, что он будет обузой, летунья?
Хелен упрямо вскинула голову:
– Да, Антуан! Речь ведь не о нас идет!
Луиза часто закивала головой, всем видом показывая – в этом вопросе она Хелен всецело поддерживает. Вот же беда какая, когда речь о ее жизни шла – напрочь обо всем забыла, в планёр на ходу залезла, едва всех не погубив!
Говорить о подозрениях мне совершенно не хотелось.
Не знаю почему. Было какое-то странное чувство, наверное, то же самое, что заставляет отслужившего свое солдата лежать ночью рядом с тараторящей супругой и не спрашивать, почему она назвала его Пьером, когда он уже тридцать лет как Клод…
– Речь о нас, Хелен. Нас должно быть двенадцать.
Летунья осеклась. У Луизы глаза сверкнули – она и согласна была, и… и очень ей не хотелось расширять наш круг.
Нет, раз положено Искупителю двенадцать апостолов иметь – значит, положено. Но попозже… не так сразу… со временем…
Но самым изумленным оказался Петер. Похоже, он понял, почему мы все оберегаем Маркуса. И теперь пытался сжиться с этой мыслью.
– Помнишь: «…кто хочет быть первым, будь из всех последним и всем слугою», – сказал я негромко.
– А ты уверен, что вправе судить о них? Достойны ли они? – выкрикнула Луиза. – Кто ты, чтобы говорить за Маркуса?
– Я не сужу.
Я хочу, чтобы Маркус решил, достойны ли идти с ним рядом епископ Жерар Светоносный, лекарь Жан Багдадский, святой брат Йенс, летун Антуан… – Я оглянулся на Петера и добавил: – А может быть, и мадьярский юноша Петер…
Петер вздрогнул. Но смолчал. Для него все это было еще слишком внове. А Луиза скисла, сложила руки лодочкой и больше не проронила ни слова.
– Ты изменился, Ильмар, – сказала Хелен с удивлением. – Да, ты прав, пусть решает Маркус. Дождемся их и поговорим.
