– Мы тут по всему городу поиски вели… да не беспокойся, говорили, что ты моя супруга, сбежавшая с офицером…
Летунья улыбнулась. Но как-то натужно.
– Ясно… вот Арнольд и возмутился, что мы без спроса. Они и решили с Маркусом, что раз мы осторожность не соблюдаем, то им тоже уместно развлечься."
"Я лишь покачал головой. Глупость какая! Если ты старший в команде, то должен собой пример правильного поведения подавать, а не уподобляться нарушителям дисциплины. Все-таки было в Арнольде, при всей его выправке и внушительных габаритах, что-то от подростка.
Назло мамке в лужу сяду, назло подружке в солдаты забреюсь…
– Мне тоже кажется, что это неверно, – сказала Хелен. – Все-таки ищут в первую очередь Маркуса. Арнольд же очень приметен. Им выходить – куда больше риска.
– Правильно, летунья, – вступил в разговор Антуан. – Говоришь – правильно, поступаешь – неверно. Зря вы их не удержали.
Хелен развела руками. А я вдруг подумал, ревниво и обиженно, что Арнольд стал центром их маленькой компании.
Занял то место, что было моим. Нечему тут удивляться, ясное дело, что мужчина и офицер должен был всех возглавить.
Но все-таки неприятно.
Так, уходящий на двенадцать лет в солдатчину надеется, вопреки всему, что когда вернется, повидав мир и разбогатев, то найдет свой дом прежним. Возвращается – и видит, что дом изрядно подновлен чьей-то крепкой мужской рукой; старый пес, бывший некогда преданным щенком, заходится в лае; выросшие дети ухмыляются и сторонятся ласки, а жена в постели зовет его чужим именем…
Две недели – не двенадцать лет службы, Хелен мне не жена, а разношерстная стайка беглецов – не семья.
А все равно, все едино. Был у меня знакомец, бывший оксфордский студиоз, по пьяни и общей безалаберности из университета с позором выгнанный и промышлявший мошенничеством. Так вот, очень любил он приговаривать: «Природа не терпит пустоты!»
По любому поводу говорил.
Кончится ли вино в бутылке, надо ли соблазнить неуступчивую вдовушку, гуляет ли ветер в карманах – на все одна мудрость. Природа не терпит пустоты. Отними у человека любовь – получишь ненависть. Засади на каторгу всех воров – тут же появятся другие.
Над неудачливым студентом подшучивали все кому не лень. А он только плечами пожимал и отвечал той же присказкой.
