Если тебя схватят, то упрячут в тюрьму навеки. На всякий случай.
Петер слегка побледнел. Но ответил достойно:
– Если бы епископ Жерар не спас меня, я уже лежал бы в гробу. Я обещал помочь вам и буду помогать, покуда в этом есть нужда.
– Хорошо. – Антуан поднялся. – Тогда забудем обо всем, что было сказано… и пойдем в парфюмерный магазин.
Как ни странно, но я был даже рад, что Петер разгадал нашу тайну. Дурное дело – постоянно оглядываться на спутника, размышлять, не сболтнул ли при нем чего лишнего.
Мы поднялись на второй этаж – на лифте, служитель уважительно кивнул, пропуская нас в кабину.
Видимо, два иудея в сопровождении местного выглядели солидными покупателями.
На втором этаже «Элефанта» Петер уверенно направился к лавке, занимавшей едва ли не четверть этажа. Чего тут только не было! Я поневоле знаком с парфюмерией, приходилось порой свой облик менять, но подобного изобилия не видел никогда.
От запаха духов кружилась голова. Рядами выстроились стеклянные и фарфоровые баночки с мазями и притираниями.
Пудру продавали и в коробочках, и на вес – покупателям попроще, из тех, что соблазняется грошовой экономией, купив товар без красивой упаковки и большой партией. Десяток девиц демонстрировали краски для волос – стоя рядком, от белокурой до смоляно-черной, и держа в руках краску, послужившую такому преображению. Вертлявый молодой человек суетился в толпе, давая всем желающим понюхать новые духи – с самым модным запахом ржавого железа.
Тут же продавались и побрякушки, которые столь приятно видеть на любимой женщине, но так обидно покупать для жены.
Жемчужные бусы, стальные кольца и цепочки, украшения из золота и серебра, рубиновые и алмазные колье, перламутровые броши, костяные и деревянные украшения, чья ценность заключалась не в материале, а в искусной работе.
Покупателей, на наше счастье, хоть и было изрядно, но свободные продавщицы оставались. Петер покрутил головой, просветлел лицом и призывно замахал одной из них. Девушка, увидев Петера, явно удивилась и бросилась к нему.
Я с любопытством наблюдал, уже уверившись, что и помимо невесты Петер не обделял вниманием женский пол.
Но нет, не похоже было, что встретились любовники. Скорее уж – друзья, как ни редко встречается дружба между мужчиной и женщиной, тем более если они молоды и не безобразны.
– Это Катален, – словно прочтя мои мысли, сказал Петер. – Дочь моей кормилицы, моя молочная сестра…"
"Он перешел на мадьярский, что-то рассказывая девушке.
