За «Элефантом» раскинулся один из городских рынков, тоже частично крытый, бойкий и многолюдный, но по сравнению с магазином казавшийся крошечным сельским базаром.
Мы спустились на землю. Возчик неспешно въехал на стоянку перед магазином, где уже стояло не меньше сотни экипажей – и наемных, и частных. Как ни старались уборщики, а площадка была изрядно завалена навозом, и запах стоял будто на скотном дворе.
И тут нас ждала такая неожиданность, которую, по правде говоря, давным-давно надо было предвидеть!
Из широких ворот «Элефанта» вышли и направились навстречу нам иудеи.
Три самых настоящих иудея в черных одеждах, кипах, с ворохом покупок. Один пожилой, двое – молодые парни, никто из них не выглядел особенно проницательными… только что с того, если ни я, ни Антуан по-иудейски ни слова не знаем!
– Шалом! – дружно поприветствовали нас – точнее, Антуана, молодые иудеи. А тот, что постарше, разразился целой тирадой.
Ой, беда…
Нет, не побегут иудеи к Страже, сообщать о фальшивых соплеменниках. Но слух пойдет и, значит…
Петер повернулся к нам и энергично замахал руками, по затейливому складывая пальцы.
Потом кивнул иудеям и затараторил на их языке.
Мы с Антуаном так и стояли, дураки дураками…
Но речь Петера подействовала. Нам закивали, уже не пробуя ничего говорить, с дружелюбными и сочувственными улыбками. Я прижал руку к груди и на всякий случай слегка поклонился. Антуан просто кивнул.
Так мы и расстались со своими неслучившимися разоблачителями. Те проследовали на стоянку, где их, видно, ждал экипаж.
А мы вошли в магазин.
Что именно Петер сделал, понятно было и без слов. Представил нас глухонемыми, при которых состоял гидом и толмачом.
Одного не понять: почему он так сделал?
– Я был не прав? – вдруг спросил Петер. Увидеть нас уже не могли, и я ответил:
– Прав. Только почему ты так сделал?
– Я сразу понял, что вы никакие не иудеи, – чуть смущенно сказал Петер. – Никакие не выстолбы, ради тайной миссии носящие иудейскую одежду… какой крови человек, где родился и говорить учился – это все в разговоре слышно… и галльский акцент… и скандинавский…
– Может быть, ты знаешь и мое имя? – спросил я.
Сердце зачастило, хоть и догадывался я, каким будет ответ.
Петер на миг сбился с шага. Но ответил твердо, хоть и не глядя на меня.
– Ильмар…
Антуан тяжело вздохнул.
– Я не выдам, – сказал Петер. – Никому. Ни Страже, ни отцу, ни Илоне."
"Магазин внутри походил на дворец. Сверкали стеклянные витрины, шесть этажей были заполнены лавками.
