Мальчик послушно кивнул, продолжил:
– И все это перевернуто… страшно и красиво. Не думал, что так бывает.
Я глянул в дыру под ногами:
– Нет. Не полезу. Ты меня не удержишь.
– Ага. Не удержу. – Марк потер зад, поморщился: – Сволочь ты, Ильмар. Я теперь сесть не смогу.
– Спокойно, сядем все, – откликнулась Хелен. – От погони оторвались, это главное.
Обернувшись, я попытался высмотреть, нет ли в небе планёров. Смотреть против солнца было нелегко, и, хотя разок и почудилась в облаках белая точка, но это могло быть что угодно, от птицы до мушек в глазах.
– Да нет, нет никого, – сказала Хелен. – Я видела, мы оба планёра накрыли. Крылья им разнесло, а кабины, слава Сестре, целы… Пока новые выкатят, пока палубу очистят…
Как она видит, что я делаю? Я подозрительно глянул на летунью и вдруг заметил крошечное зеркальце на приборной доске. Интересно, все летуны такими пользуются или только женщины?
– Ты уж извини, Марк, – попросил я. – Думал, ты в обмороке, щипал от души.
– Да ладно…
Не знаю уж, насколько лучше планёр летел с Марком в полу кабины.
На мой взгляд, он и сейчас шел ровно, даже ровнее, чем «фалькон».
Шум толкачей стал стихать. Хелен вздохнула и рванула рычаг. Выдохшиеся толкачи понеслись вниз – уже не так эффектно, как предыдущая пара, горючее в них кончилось. Планёр немного подался вверх.
– Дотянем? – спросил я.
– Надеюсь. Втроем бы точно дотянули.
Луиза промолчала, только побледнела слегка, будто ожидая, что ей предложат спрыгнуть. Я посмотрел вперед, на берег, и решил, что дотянем точно.
Расстояние-то небольшое, не через полдержавы лететь…
– Задувает, – мрачно сказал Марк. Поводил ногой над дырой в полу, словно краткий полет вниз головой начисто лишил его страха высоты. Потом стал стягивать монашеское облачение. Глянул на Луизу, пояснил: – Это не мужской стриптиз, просто не могу больше в этом ходить…
Мужчина… Через минуту он уже забил дыру в полу скомканным платьем, зябко поежился, оставшись в одних панталонах и сорочке.
– Если сможешь, стащи с меня куртку, – предложила Хелен.
– Не надо, у меня старая одежда с собой.
– Ага. Поняла. Ты чувств не лишишься, снова в Холод лезть?
Марк на миг задумался, будто вслушиваясь в ощущения своего организма.
– Нет, вроде ничего. После этой стены… как на гору поднялся, теперь легче.
Он потянулся в ничто, вздрогнув, когда по кабине пронесся ледяной ветерок.
– Осторожнее, дубина! – ругнулась Хелен. – Простите, принц…
Планёр поплясал немного в воздухе и успокоился.
– Я больше не буду.
