Я не рискнул ее останавливать, пусть сбросит пары.
– Я ее в грузовой отсек посажу, чтоб он под ней, толстозадой, провалился… Вот ведь… урвала свой шанс, зараза!
– О чем ты? – спросил я, продолжая держаться на безопасном расстоянии.
Хелен села в кресло, провела по лицу ладонью. Попросила:
– Дай чего-нибудь выпить, Иль…
– Ничего уже нет. Подожди, я позову слугу…
– Коньяк! – велела летунья.
Я позвонил, через минуту пришел заспанный, но любопытный слуга. Едва заметно покосился на растрепанную, красную Хелен, выслушал заказ и удалился.
– Подумал, что мы тут с монашками оргию устроили, – предположил я.
– Да пусть хоть что подумает… в Миракулюсе затейников много.
Когда слуга принес маленькую бутылку «Реми», я разлил коньяк по бокалам и решился спросить:
– Откуда ты знаешь эту монашку?
– Мир тесен, Ильмар… – Хелен покачала головой. – Да и знаю-то я ее… чуть-чуть. Когда стала в свете появляться, она уже в религию с головой нырнула.
Одним глотком осушив бокал, летунья удивленно произнесла:
– Маркус… нет, словно знал, к кому за помощью идти…
– Почему?
– Ну, Иль, есть такая порода женщин, которым вечно кажется, что они рождены для великих дел.
Положенное место их не устраивает. Или супругой Владетеля стать…
Я невольно вспомнил рассказ про мать Маркуса и кивнул.
– Или в науках прославиться, воинским делом овладеть…
– Ты ведь тоже из таких, – сказал я.
– Конечно. Только кто-то все силы свои прикладывает, как Сестра приложила. А кто-то руки заламывает, головой о пол бьется да сокрушается, почему жизнь не удалась.
Так вот, баронесса Луиза Миллер – из таких. Муж у нее был дворянин добрый, но небогатый. Жену боготворил. Она, стерва, из него все соки выпила. Устраивала приемы, разъезжала по всей Державе, в Дом стала вхожа… а тот чуть ли не сам киркой на рудниках махал да плетью из крестьян последнее вытрясал, лишь бы ее аппетиты удовлетворить. Лучше б любовника себе завела богатого! Так нет, в этих делах она всегда отличалась редкостным благочестием.
Себя блюла строго, всегда могла другим укор высказать, а то и ославить молоденькую девицу…
Ага. Вот оно что, летунья.
– С мамашей Маркуса, кстати, была знакома… явно хотела через красивую фаворитку сама вверх подняться. А потом, когда муж ее вконец разорился, связи все рухнули, хода в Дом не осталось – внезапно набожность Луизы в фанатизм переросла."
"Имение, земли – все подарила Преемнику, на богоугодные дела.
