– А как же смирение и тяготы, что очищают душу?
– Не в походе, брат, не в походе… здесь их и без того достаточно, к чему нарочно плоть смирять…
Я молча принял бокал. Карету сильно трясло, и Рууд наливал совсем по чуть-чуть, зато часто. На востоке так чай наливают, чтобы почаще приходилось вставать и подливать гостю…
– Брат Ильмар, скажи, каким тебе показался принц Маркус?
Я пожал плечами.
– Да ничего особенного. Мальчишка как мальчишка. Хотя нет, конечно, порода чувствуется. Умный, волевой, собранный… Упрямый.
Брат Рууд кивнул.
– Куда он мог податься? А, Ильмар?
– Мне неведомо. Я же ничего о нем не знаю, Рууд. Пойми! Попался на пути… втравил в беду. Век бы его не видеть!
Святой паладин вздохнул:
– Вот если бы мы сами смогли мальчика найти… к Преемнику доставить. Вот это была бы служба Сестре!
– Его уже, может, и в живых нет, – заметил я.
Брат Рууд погрузился в мрачные раздумья.
– Что он спер? – спросил я.
– Не знаю.
– Но может, догадываешься?
– Может, и догадываюсь, – неохотно ответил Рууд.
Но делиться догадками не стал.
Карета вдруг дернулась, стала тормозить. Святой паладин глянул в окно и вдруг дернулся, бросая на пол бокал. Вино сочными брызгами запятнало дорогую обивку.
– Беда, Ильмар, – тихо сказал он.
Я тоже приник к стеклу.
Впереди, в тусклом закатном свете, виднелась другая карета. Стояла она перекрывая дорогу, а для надежности еще и бревно поперек дороги лежало. Рядом маячили силуэты – человек пять-шесть…
– Готовь свой пулевик, вор, – резко сказал Рууд.
– И моли Сестру о помощи…
Он распахнул дверь, спрыгнул. Пошел вперед. Кучера тоже сошли, двинулись с ним рядом. Я помедлил, прикидывая, не лучше ли выскользнуть через другую дверь и под прикрытием кареты в лес броситься…
Что за мысли в голову лезут! Не был никогда предателем и не стану!
Я выбрался следом, низко надвинув на лицо капюшон. Пулевик тяжело оттягивал карман.
Кто же это нас остановил, да еще так по-воровски? Неужели стража? Или простые лесные бандиты? Душегубцы-то пропустят, они гнева Сестры убоятся, не тронут святых братьев… Что?
На перекрывшей дорогу карете были церковные знаки – святой столб и епископская корона.
Как и на нашей, только ниже – эмблема города Кельна.
И стояли перед каретой не смущенные солдаты, не насупленные стражники, не грязные душегубы. Стояли перед ней священники в желтых плащах. И один – в малиновом, с синей каймой.
Святой паладин.
Еще один!
С меня на миг спало напряжение.
