Потом села за стол и, подперев ладонью щеку, долго смотрела на мерно вздымавшиеся плечи Вячко. Кажется, все же не притворялся.
Рано утром Чеслава проснулась от шума. Спросонья ничего не вспомнив о прошлой ночи, схватилась за меч, который всегда клала рядом с собой на постель. Вскочив с лавки, уже малость пообвыклась и в себя пришла. Воительница натянула привычные портки, оправила рубаху из плотного льна, пригладила тонкую косу и прошлепала босыми ногами в горницу.
— Я тебя разбудил? — заметив ее, покаянно спросил Вечеслав.
Он принес в избу дрова, чтобы подтопить печь, и сложил их на полу. — Не серчай. У нас… — случайная оговорка про отцовскую избу обожгла губы, и он замолчал, пережидая острую, болезненную судорогу, — раньше по-другому заслонка открывалась. Непривычно мне.
Он умылся и выстирал испачканную кровью рубаху. Та нынче сохла на печи. Невольно Чеслава отметила, что на избитом теле не было живого места. Вячко ждал ответа, и потому она сказала.
— Не разбудил. К князю пора.
Пока она собиралась, Вечеслав сидел в сторонке, на той лавке, на которой спал.
Вновь появившись в горнице, уже с воинским поясом и вдетым в ножны мечом, Чеслава посмотрела на него удивленно и малость раздраженно.
— Ну, чего расселся? Хочешь к князю запоздать?
Вячко ожег ее забитым, неуверенным взглядом. Еще пару дней назад воительница и представить не могла, что справный, статный, веселый кметь будет так смотреть.
— Но как же… — промямлил неуверенно, и Чеславе сделалось горько.
— Тебя из рода отец изгнал, а не из дружины князь.
Собирайся, — сказала твердо, и впервые за два долгих, тяжких дня Вечеслав улыбнулся.
«Ништо, — подумала Чеслава, наблюдая за ним. Она пыталась понять, что скажет князю, коли он по-другому рассудит. — Ништо. Как-то будем жить».
— Чеслава, — Вячко поднял на нее взгляд. — Никогда не спрашивал досель… Как тебя по батюшке величать?
— Никак, — отрезала воительница, поджав сухие губы. — Нет у меня отцовского имени. И отца нет.
«С той поры, как он выколол мне глаз».
Кметь молчал.
Ничего не спрашивал, ничего не говорил, и Чеславе это пришлось по нраву.
— Стало быть, мы вдвоем теперь будем, — Вячко натянуто, жестко улыбнулся. — Я ведь тоже больше не Будимирович.
По пути в терем они приметили нечто странное.
Из леса, где стояла ее изба, вышел воевода Видогост. И бочком-бочком, украдкой вдоль лесной опушки зашагал к терему. Вячко, также его заметивший, сперва замер, а потом уже открыл рот, чтобы позвать, и Чеславе пришлось пихнуть его в бок.
