— Будь здрав, конунг из Альдейгьюборге, — повторил он, во всем подражая Харальду.
Крутояр подавил улыбку и отозвался с крайне серьезным видом.
— И ты будь здрав, сын конунга.
А потом все-таки подхватил взвизгнувшего от радости мальчишку на руки и понес их обоих с сестренкой вверх по холму, уходя от берега. Прежде, чем Харальд нахмурился, Яромира ласково коснулась его запястья.
— У нас так полагается. Дядька по матери балует мальцов."
"— Вот как, — усмехнулся конунг. — Ну, добро. Я обожду, пока у твоего брата родится сын.
Верну долг сторицей.
Закатив глаза, Яромира тихо, заливисто рассмеялась. Харальд поцеловал ее в лоб и обернулся к воде: в гости они приплыли на семи кораблях.
— Ты ступай, — он чуть подтолкнул жену к холму, за которым скрывался ладожский терем. — Я обожду, прослежу за всем.
Она кивнула и не успела двух шагов от мужа ступить, как навстречу ей, словно из ниоткуда, выросла Чеслава. Яромира радостно всплеснула руками и заспешила к ней.
По груди разливалось теплое, щемящее чувство.
Ее дом был подле мужа. Там, где родились ее дети. Где Харальд возвел для нее Длинный дом, по убранству и роскоши мало чем уступавший терему, в котором она выросла. Но здесь, на Ладоге, тоже был ее дом. Какая-то его частика. Знакомые с младенчества люди, по которым она тосковала. Знакомые запахи, знакомые тропинки, знакомые деревья в лесу.
Все родное, все свое.
Чеслава шагала рядом: в привычных мужских портках, рубахе да плаще. Ничуть не изменившаяся за последние зимы. И лишь покрытые замужним убором волосы говорили о том, что изменилось многое.
— Муж в тереме, — коротко оговорилась она, когда они вдвоем поднялись по холму. — Тяжко ему все же спускаться да забираться.
— А Даринка?
— В избе заперта, — Чеслава строго поджала губы. — Наказана. Нечего перед кметями на подворье хвостом крутить!
Яромира закусила изнутри щеки, изо всех сил давя рвавшуюся наружу улыбку. Кто бы знал, что воительница станет такой пекущейся матерью для спасенной когда-то девчушки-сироты.
— А меня ты так не строжила, — она все же не удержалась и рассмеялась.
К ее удивлению, Чеслава покаянно вздохнула.
— Зато нынче хорошо понимаю, отчего Звенислава Вышатовна тревожилась и тебя с Любавой распекала днями и ночами, — сурово припечатала она. — Ты тоже скоро поймешь. Обожди, пока подрастет Ранхильд.
При имени матушки сердце Яромиры вновь кольнуло — в какой уже раз.
Княгиню Звениславу она нашла на женской стороне терема, в просторной горнице.
