Один из них задел щит, и мощнейший удар отдался болью в ее руке. Второй развернулся для еще одной атаки, но Чеслава метнулась вперед, вновь поймала его удар своим щитом и резко подрезала. Его напарник замешкался на долю секунды — и этого было достаточно. Чеслава ударила его быстрым выпадом, заставив повалиться навзничь.
Она крутанулась на месте, ища взглядом Буривоя. И похолодела от липкого ужаса, когда заметила воеводу.
Распростершегося на земле.
Придавленного по пояс лошадью."
"Она сорвалась с места, поскользнулась и растянулась в грязном месиве, в которое превратилась земля.
От усталости и слабости Чеслава совершила непоправимое: выпустила из руки меч. Он отлетел от нее на пару шагов в сторону, и она тотчас поползла за ним, впервые по-настоящему испугавшись. Не было ничего хуже в битве, чем лишиться оружия.
Сперва она даже не почувствовала боли. Лишь увидела, как огромная нога опустилась на ее вытянутую руку, вдавив запястье в землю. Оглушительно хрустнула кость, и вот тогда вместе с невольным криком к ней пришла боль.
Чеслава зажмурилась: позже она устыдится, но в тот миг ей не хотелось видеть свою смерть. Но тяжесть, давившая на запястье, вдруг уменьшилась, а затем и вовсе исчезла.
Воительница вскинула голову, чтобы посмотреть: вражеского воина сшиб с ног подоспевший неведомо откуда Вячко. Они повалились на землю и покатились по ней, сцепившись руками и ногами, словно дворовые псы. Оба словно позабыли, что при них мечи и ножи, и пытались достать друг друга лишь голыми руками.
Чеслава кое-как перекатилась на бок, чувствуя во рту железный привкус крови. От боли она прокусила язык. На правое перебитое запястье она старалась не смотреть и протянула за мечом левую руку. Ей она володела похуже, но подсобить Вячко сможет.
Грудной стон Буривой заставил ее замереть на месте, и воительница обернулась к нему. Воевода лежал, по-прежнему придавленный лошадью, его раскинутые руки шарили по земле, ища хоть какое-то оружие. Смотреть на него было больно и страшно.
Но пока Чеслава медлила и терзалась, Вячко и вражеский воин откатились от нее на два добрых десятка шагов. Оба уже поднялись на ноги и взялись за мечи: только и рассекали воздух лезвия.
Переборов себя, Чеслава заспешила к Буривою, баюкая у груди запястье, которое на каждый ее шаг отзывалось огненной вспышкой. Когда она подоспела, воевода был уже не в себе. Его глаза закатились, губы побелели, кожа на лице сделалась серой, словно пепел от костра.
