Он не стал ничего спрашивать, но и уйти сразу же не смог. Сел на скамью поодаль от нее и уставился на свои шершавые от мозолей, натруженные ладони.
— Гардарики уже в паре дней пути, — сказал он, и Ярлфрид лишь кивнула.
Она глубоко вздохнула, набрав в грудь побольше воздуха, словно готовилась шагнуть в пропасть, а он краем сознания отметил, как тихо вдруг сделалось на драккаре. Очень и очень тихо.
Неправильно тихо.
— Харальд конунг… — позвала дроттнинг, и он повернулся ней, опустив тяжелый кулак на скамью, и их пальцы соприкоснулись.
А потом раздался тихий свист, и в дерево, ровно между ними, вошла стрела. Затрепетало знакомое оперение.
Харальд резко вскинул голову: на носу драккара стоял Ивар.
В его руках дрожал тугой лук.
Княжеская дочка V
… такого лютого холода Яромира не испытывала давно. У нее зуб на зуб не попадал. Руки заледенели, пальцы ломило. Мокрая до последней нитки одежа неприятно липла к телу, и она дрожала на ветру и сидела, вся съежившись, под камнем, куда насильно усадил ее Харальд.
Ему, раненому, было ничуть не легче. Княжна видела на мокрой рубахе алое пятно с неровными, расползшимися краями. Он не жаловался. Не сказал ни слова. Лишь сновал туда-сюда по каменистому пляжу, хромая, и выискивал ветки да палки, из которых смог бы сложить костер. Маленькая вначале, стопка постепенно росла, и Яромира глядела на нее с жадным нетерпением.
Отец куда-то учил ее разжигать костер, и в любой другой день она бы подсобила с этим Харальду, но нынче не чувствовала своих рук.
Она и так ему уже подсобила.
Когда прыгнула следом за ним с драккара…
Конунг молчал, но она чувствовала его недовольство всем своим естеством."
"Яромира упрямо закусила губу и растерла онемевшие ладони друг о друга. Совсем она раскисла, потому что даже не почувствовала, как Харальд подошел и опустился рядом с ней на одно колено. Его руки накрыли ее ладошки, и он согрел их теплым дыханием. Тысяча иголочек закололи пальцы, а тысяча тысяч — сердце от его близости.
— Зачем ты полезла за мной следом, дроттнинг? — спросил он совсем неласково.
Яромира упрямо дернула носом.
Как она могла остаться, когда собственный племянник предал его? Скрутил и сбросил в ледяное море?
Как она могла остаться там без него?..
— Коли я умру… — зашептала она, чувствуя, как по телу разливается тяжелая, вязкая слабость.
Она еще не забыла, как худо ей было после шторма всего несколько дней назад.
