Он узнал их по броне, по каркающему, грубому языку и по характерным отметинам. Те наносили цветные полосы даже на лица.
Отбиваясь сразу от двоих, князь пытался отыскать взглядом Крутояра. Тело действовало само; мысли князя были далеко от места схватки. Он думал, куда запропастился сын, которого он видел мгновение назад. В какой-то момент он почувствовал, что Чеслава плотно прижалась к его спине своей. Так обороняться было куда сподручнее, ведь на князя и воительницу приходилась целая толпа. Ярослав насчитал шестерых.
Они крутились на месте, не позволяя никому их разделить, чтобы ударить в спину, и отбивались от атак, непрестанно вращая мечами. Малейшая брешь в их защите могла привести к смерти.
Вокруг разносились крики, слышалась ругань. Боевой рог варягов больше не пел. И не свистели стрелы, ведь два войска сошлись в тесной схватке. Туман, стелившийся над землей от самой реки, серой дымкой скрыл корни деревьев и прочие коряги, за которые цеплялись ноги. Высотой он был взрослому мужу по колено, и сквозь его плотную пелену нельзя было ничего разглядеть, и уже несколько воинов пало, споткнувшись о торчавший корень и налетев на чужой меч.
Мальчишеский крик показался Ярославу ушатом ледяной воды.
Он отвлекся, едва не пропустив удар, и поглядел в сторону: упиравшегося Крутояра тащил вглубь леса высокий, здоровый как бык варяг. Лицо сына было залито кровью. Княжич извивался изо всех сил. Он был безоружен и пытался руками, ногами, зубами — хоть чем достать врага. Он смог прокусить ему до крови палец, когда тот хотел зажать ему рот.
Рассвирепев, варяг схватил Крутояра за шкирку, оторвал от себя и бросил спиной в ближайшее дерево.
Сердце у Ярослава пропустило удар. Он услышал хруст и был готов молиться всем Богам, чтобы тот хруст не оказался сломанным хребтом его старшего сына…
Здоровенный варяг нарочито медленно приближался к Крутояру, который отчаянно пытался отползти в сторону.
— Чеслава! — позвал князь перед тем, как разорвать их связку.
Он бросился к сыну, разумом прекрасно понимая, что не поспеет.
Но сердце обливалось кровью, перед глазами плясали пятна, а в ушах все еще стоял тот хруст. Первым до княжича добрался кинувшийся наперерез князю Вечеслав, который со всего маху врезался боком в варяга, заставив того пошатнуться и отступиться, и этой заминки хватило, чтобы Крутояр сдюжил увернуться от неминуемого удара.
Меч вошел в землю в одном локте от места, где прежде лежала его голова.
Ярость подстегнула князя.
