Не переставая мучить мой рот, Карим проводит ладонью по шее, ощупывает плечо и наконец бесстыдно стискивает грудь.
— Вася-Вася… — бормочет он, начиная одну за другой дёргать пуговицы на моей рубашке. — Хорошая такая…
Я отчаянно глотаю воздух и, закинув голову назад, жмурюсь. Животное моё. Дикий орангутанг.
— Меня за испорченную рубашку руководство накажет, — выдыхаю, снова запуская пальцы ему в волосы.
Карим издаёт глухой нечленораздельный звук, и следующие его слова отпечатываются у меня между грудей.
— Как тебя не наказать.
Мой зад вонзается в край стола, от лихорадочного касания губ к соскам мозги плавятся в любимый кисель. Я сама стягиваю с плеч бретельки бюстгальтера, прогибаю поясницу, подаваясь навстречу движениям его языка. Карим повёрнут на моей груди почти так же, как на заднице.
И как по заказу, ягодицы обжигает сладкая боль. Карим переключается на них и, сдавив ладонями, плотно прижимает меня к своей раздутой ширинке.
— Соскучился, Исхаков? — не удержавшись от кокетства, шепчу я, пока пытаюсь нащупать пряжку его ремня.
— Соскучился, Вася, — хрипло подтверждает он и в доказательство стискивает мой зад с двойным усердием.
Процесс раздевания оказывается самым мучительным. Тяжело целоваться, умирать от чрезмерного возбуждения, расстёгивать хитроумную пряжку на его ремне и одновременно вылезать из собственных брюк, пусть и с чужой помощью.
В этом негласном соревновании победителем выхожу я. Штаны Карима летят на пол первыми, и теперь мои ногти могут беспрепятственно царапать его задницу.
Ну какая она у него, а? Я даже поскуливать начинаю от восторга, правда тоже недолго. Едва мои щиколотки выпутываются из брюк, Карим толкает меня на стол, и его член с отсутствующим капюшоном без прелюдии врывается в меня под аккомпанемент моего громкого «Ох!».
Становится не до кокетства, как, впрочем, и не до любых других мыслей. Слишком хорошо. Между ног искрит и тянет, лёгкие горят, голова плавает в невесомости. Я уже и забыла, каким бывает секс.
Вот это всё: жадные толчки, руки, исступлённо тискающие мои бёдра, горячее дыхание, забивающееся в поры, лихорадочное скольжение губ по шее и груди, пряный возбуждающий запах и жар от пота. Как же мне нравится щупать тело Карима… Чего ни коснись — всё такое твёрдое и… брутальное.
— Поцелуй! — требовательно сиплю я, ударяя его пяткой.
Карим поднимает почерневшие глаза и, перехватив ладонью мою шею, опрокидывает на стол спиной. Кажется, я раздавила клавиатуру.
