Мне уже от этого придурка становилось не по себе.
— А если бы не приехал? — Дыхание Карима щекочет мне подбородок, отчего становится ясно, что он поднял голову и смотрит на меня. — Хорошо, что Ильшат, пока у нас обедал, бумаги на столе забыл.
Сердце превращается в тарахтящий лодочный мотор, вибрация от которого передаётся даже в ноги. Издав глухой смешок, я беру новый ватный диск и начинаю стирать россыпь тёмных крапинок с его щеки.
— Ты же меня знаешь. Стала бы визжать как сирена и обязательно попыталась бы отбить мудаку причиндалы.
"
"— Неприятности — это твоя стихия, да, Вася? — его голос меняется, становясь низким и завораживающим.
Таким я его слышала много раз перед тем, как мы… В общем, часто.
— Угу, — соглашаюсь я, прикусывая губу от крадущего к лицу румянца.
Щекочущее ощущение в животе самопроизвольно спускается ниже и переходит в сильнейший зуд, от которого хочется потереть между собой ноги, руки выходят из-под контроля и, выпустив мокрый ватный кружок, тянутся к раскрытому вороту его рубашки.
Но ещё до того, как они успевают соприкоснуться с его кожей, ладони Карима накрывают мои бёдра и, жадно сдавив, тянут к нему.
От этого знакомого жеста у меня, выражаясь фигурально, сносит крышу. Вонзив ногти в плечи своего спасителя и пискнув плотоядное «ням!», я отчаянно впиваюсь губами в его рот.
«Это просто потому, что у меня год секса не было, — успокаиваю я свою совесть, с вожделением запуская пальцы в густые волосы Карима. — К тому же, придурок с бычьей шеей мог меня в эту самую секунду в своем багажнике катать, так что я имею все основания радоваться происходящему.
Это я всё из благодарности. Да-да. Кариму тоже могло неудачно ногой прилететь. Мы оба находились на волосок от смерти и поэтому заслужили этот маленький бонус в виде грязного соития».
Эти мысли проносятся в голове и со звуком лопнувшей хлопушки исчезают, когда Карим сжимает мой затылок ладонью и жадно всасывает рот. И пусть я сама на него набросилась, факт нашего поцелуя повергает меня в шок.
Правда совсем недолгий, потому что уже через пару секунд из недр лёгких один за другим вылетают мычащие нечленораздельные звуки, а ладони без смущения ныряют ему под рубашку, чтобы ощупать напряжённые кубики пресса. «Мама здесь, мои родненькие, — мысленно тараторю я. — Все на месте. Божечки, как я по вам соскучилась».
Громко шваркает кресло, и одновременно с этим звуком меня подбрасывает вверх.
