Божьи коровки во мне размножаются прямо-таки с чемпионской скоростью, а количеству окситоцина в крови позавидовала бы любая роженица. Загляни я сейчас зеркало — наверняка обнаружила бы в зрачках скачущие сердечки. Карим меня спас. Мой личный телохранитель. Персональный супергерой. А плечи у него какие. А задница.
В кабинете Карим резким движением отпихивает створку недавно появившегося шкафа, за которойобнаруживается несколько вешалок с рубашками, и сдёргивает одну из них. Порядочная медсестра не теряла бы время, а заботливо расчехляла бы аптечку, но так как я медсестра непорядочная, то, застыв, разглядываю, как оголяется его загорелый торс, избавляемый от пут перепачканной ткани.
Во рту собирается слюна восторга. Каждый кубик на месте, а мышцы на груди, кажется, ещё более выразительными стали. Визгливый голосок внутри попискивает: «Моё! Моё!» Боже, это даже лучше, чем я помню.
Брезгливо отшвырнув грязную рубашку на пол, Карим натягивает свежую и, не застёгивая, подходит к столу.
— В кресло садись, хорошо? — нежно пропеваю я.
Что тут скажешь? Нежность сейчас — моё второе имя.
Он занимает своё рабочее место и, свесив кисти с колен, разглядывает тёмные воронки ссадин на костяшках. Я смачиваю ватный диск антисептиком, подхожу к нему ближе. От Карима всё ещё пахнет злостью и чем-то терпким, пьянящим, отчего противно щекочет под пупком.
— Этот придурок сегодня с компанией к нам приходил, — поясняю я и, осторожно взяв его руку, промокаю сочащуюся кровь. — Были недовольны тем, что пришлось долго ждать, и потребовали пригласить управляющего.
Я извинилась перед ними и десятипроцентную скидку пообещала сделать. Он номер телефона спросил и параметры стал мои обсуждать.
— Про таких ублюдков в следующий раз сразу говори охране, — цедит Карим, который благодаря моей болтливости, очевидно, снова начинает заводиться. — Нечего им здесь делать.
— Так таких дебилов много может ещё прийти.
Я прижимаю диск к самой глубокой ссадине и, почувствовав, как он морщится, машинально дую на это место, как делала в детстве мама.
— Они не в бордель пришли. Пусть либо учатся себя нормально вести, либо ходят по другим местам. Если подобное ещё повторится — идёшь прямиком к охране. Понятно это?
— Понятно, — послушно киваю я, чувствуя, как щекотка под пупком захватывает всё новые территории.
Карим такой строгий и брутальный, что просто уф-ф-ф. Попроси он сейчас сальто сделать через голову — я бы уже скакала по его кабинету как звезда цирка Дю Солей.
— Хорошо, что ты появился.
