Фируза-апа, одетая в длинное цветастое платье, собирает с куста смородину, неподалёку Марс-абый красит ствол яблони, а на корточках среди грядок клубники с зелёным ведёрком в руках ползает Эльсина. Только Карима нигде не видно.
Становится немного неуютно. Я-таки выгляжу здесь единственной лентяйкой. Но откуда мне было знать, что тут заведено даже в выходной встать ни свет ни заря и пойти работать?
— Доброе утро! — здороваюсь я. — Я так хорошо уснула, что встала… э-э-э… поздно.
Марс-абый машет мне рукой и снова возвращается к своему занятию, Фируза-апа с улыбкой кивает и что-то говорит на татарском Эльсине.
Та откладывает ведро в сторону и идёт ко мне. С гламурной городской дивой у неёсейчас мало общего: на ней широкие спортивные шаровары и выцветшая мужская футболка, на голове — зелёная бейсболка с символикой хоккейного клуба.
— Доброе утро! Дэу-эни сказала тебя покормить.
— Ты чего выдумываешь?! Я инвалид, что ли?
— Ты гостья. За тобой положено ухаживать. — Эльсина подталкивает меня в спину, показывая, чтобы заходила в дом.
— Я заодно сама чай попью.
— Вы давно встали? — обеспокоенно спрашиваю я, пока послушно семеню к кухне.
— Часов в семь. Просто тут так принято. Встал, поел и за работу.
— А отдыхать когда?
— Они тут не знают, как отдыхать — так уж заведено. Постоянно нужно что-то делать. Но дэу-эни с дэу-эти это в удовольствие.
— А Карим где?
— А он утром не отчитался? — озорно улыбается Эльсина, намекая на разговор, подслушанный за столом.
— Он на заднем дворе дрова рубит для бани.
Застыв, я гипнотизирую глазами пирог с черносливом, пытаясь понять, чего хочу больше: запихать его в рот либо рвануть искать Карима. Уж слишком заманчивую картинку подкинула мне разыгравшаяся фантазия: Карим под палящим солнцем рубит дрова без футболки и по его животу стекает пот. Следом меня осеняет: это же вещий сон!
— Тебе в чай мяту положить? — возвращает меня на землю голос подруги.
— Э… Давай, — соглашаюсь я, смиренно опускаясь на стул.
— Я только один кусок пирога съем и тоже пойду помогать.
В итоге съедаю три и вместе с Эльсиной выхожу во двор. Обжорство не прощает: Карим к этому времени закончил колоть дрова и, приставив лестницу к банному срубу, что-то поправляет на крыше.
— Встала? — широко улыбается он, завидев меня.
Не нахожусь с ответом, потому что неожиданно им любуюсь. Я же привыкла видеть Карима в образе бизнесмена: причёска — волос к волоску, модные брюки, рубашки.
