Уж день-то как-нибудь потерплю — завтра нам всё равно домой ехать. И Карим тоже потерпит. Не животное же.
— Исхаков. — Я обхватываю его ладонями за скулы и заставляю на себя посмотреть. — Я не могу тут. В смысле в доме твоей даваники. Она просто очень хорошая, и я не хочу… В общем, как-то неправильно.
Карим, тяжело дыша, смотрит на меня в течение нескольких секунд, будто решает, прислушиваться или нет, а потом со вздохом скатывается на бок.
— Настали голодные годы, — бормочет он, закидывая на меня руку.
— И это говорит тот, кто в себя дюжину бэлишей запихал, — хихикаю я, поворачиваясь к нему лицом. — Ты в детстве наверняка был жирненьким.
— Почему это?
— Ты же всё лето на даваникиных харчах жил."
"— Я же работал много. — Усмехнувшись, Карим гладит меня по волосам. — Знаешь, сколько сил уходит, чтобы вскопать поле картошки?
— Нет, не знаю. Расскажи.
— Рассказать тебе про картошку? Копать мне не нравилось. Я больше любил собирать с неё колорадских жуков. Мне давали банку с бензином, и их нужно былотуда бросать.
— Фу-у, — морщусь я. — Как-то жестоко. А что ещё ты делал?
— Много чего. Цыплят разводил. Яйца из-под кур собирал. Закалывал петухов, потрошил…
— Хватит!
Карим опускает ладонь мне на талию, а его приглушённый голос щекочет моё лицо.
— Ты цыплят когда-нибудь видела?
— Нет. В смысле только на картинках.
— Завтра покажу. Они пушистые и пищат. Девочкам нравятся.
— Девочкам нравятся? — Я шутливо пихаю его коленом. — Так ты себе популярность среди местных зарабатывал?
Даже в темноте видно, как Карим скалится.
— Конечно. Все соседки ко мне бегали.
О своих деревенских буднях он говорит ещё долго, где-то посередине рассказа меня настигает тотальное блаженство, и я засыпаю, уткнувшись носом ему в плечо. Мне снятся горы кыстыбый, блестящие от пота кубики, пушистые цыплята и белоснежное платье невесты.
*********
Просыпаюсь я оттого, что становится слишком жарко. Солнечные лучи, бьющие через окно, будто пытаются прожечь дыру в коже.
Поморщившись, я постукиваю рукой по соседней подушке, но никого там не нахожу. Карим уже смылся.
Быстро натянув одежду, сбегаю вниз. В гостиной никого, и на кухне тоже, хотя, судя по запаху выпечки и составленным на столе чашкам, общий завтрак уже состоялся. На часах тем временем всего половина девятого. Как-то рановато для выходного дня.
Но, похоже, кроме меня, никто так больше не считает, потому что во дворе я застаю настоящий деревенский субботник.
