Я округляю глаза: блин, серьёзно, что ли? Чтобы старички ничего плохого о нас не подумали?
И следом меня осеняет.
— И спать тоже по отдельности будем?
Карим кивает и, до того как меня с головой затапливает разочарование, быстро касается губами моего уха:
— Я к тебе всё равно приду.
— Ты так шепчешь, что мне слышно, — ворчит Эльсина.
А потом всё теряет смысл, потому что передо мной опускается тарелка с домашней лапшой, посреди которой здоровенным айсбергом, способным пустить ко дну «Титаник», торчит кусок говядины.
— Лапшу дэу-эни тоже сама делает, — говорит Эльсина, глядя, как я незамедлительно топлю в супе ложку.
Я уже и сама не знаю, чего хочу сильнее: снова пощупать кубики либо же поскорее съесть и первое, и второе, чтобы иметь возможность попробовать всё, что стоит на столе: и сладкий пирог с рисом, кортом и изюмом, именуемый губадьёй, и ароматную яблочную пастилу, свернутую в пласты толщиной с бумагу, и нарубленные куски щербета с арахисом, и медовый домашний чак-чак.
Фируза-апа, сидящая напротив, только улыбается моему аппетиту и время от времени приговаривает: «Аша, аша» (тат.
кушай, кушай. — Прим. автора).
Так к концу обеда в мою копилку падают два любимых татарских слова: «Ял ит» и «Аша».
***********
— Баня и правда классная, — хвалю я, смахивая пот, катящийся из-под войлочной шапки. — Такой запах стоит обалденный.
— Это потому, что она из кедра, — поясняет Эльсина и, соскользнув с полога, плещет на камни новый ковшик воды.
В воздухе начинает шипеть и потрескивать, а в лицо ударяет густой, сладковато-копчёный пар.
Я с наслаждением затягиваюсь им и, не рассчитав дозу, закашливаюсь. Горячо.
— Можно в предбаннике посидеть немного и потом снова сюда зайти, если тяжело.
— Нормально всё, — отвечаю я, не желая прослыть слабачкой. — Сидим дальше.
Эльсина снова опускается рядом, откупоривает минералку и передаёт мне. Я мотаю головой, типа я пас. Пас, потому что за столом лопала пироги в три горла и теперь боюсь, что меня даже от маленького глоточка воды разорвёт.
— А сколько Марс-абый с Фирузой-апой женаты?
Эльсина задумчиво сдвигает брови, вспоминая.
— Лет пятьдесят с чем-то. Помню, что мы круглую дату не так давно отмечали.
Я пробую на вкус грозную цифру «пятьдесят». Моя жизнь, умноженная на два, — столько времени два человека прожили вместе бок о бок. В чём их секрет? Не поверю, что не было случаев, когда они друг друга не бесили. Я сама себя бешу минимум раз в неделю, а чего уж говорить о ком-то третьем.
