– Будешь весь как памятник, – хихикнула Зайка, – железный Дегтярев. А что, звучит хорошо. Впрочем, у нас имелся в свое время железный Феликс.
Как один из кадровых сотрудников МВД, полковник более чем прохладно относится к людям из ведомства КГБ или ФСБ по-нонешнему. Александр Михайлович слился по цвету с отвергаемой им морковкой, но ничего не ответил Ольге.
– Не желаешь капустки, скушай бутербродик, – продолжала я квохтать.
Александр Михайлович взял кусок хлеба и потянулся к масленке. Но я проявила бдительность и перехватила его руку.
– Нет!
– Почему? – обозлился полковник.
– Только не сливочное масло, в нем сплошной холестерин, и хлеб тебе ни к чему, от него лишь полнеют.
– Но как же тогда сделать бутерброд? – осведомился вконец одураченный Александр Михайлович.
– По-японски!
– Как?!
– Вместо хлеба листик салата, сливочное масло замени маргарином, а колбасу редиской.
– Диета придурковатого кролика, – сообщила Манюня. – Мусечка, ну что ты привязалась к Дегтяреву? Он мясо любит! Пусть ест.
Полковник с благодарностью глянул на Машку и пододвинул к себе тарелку с бужениной, но я решительно выхватила из его рук запеченную свинину и сообщила:"
"– До сих пор Александр Михайлович весьма безответственно относился к своему здоровью, но больше я не дам ему укорачивать свою жизнь, он нужен мне живым. Ешь капусту!
Бедный толстяк не выдержал:
– Дарья! Ты головой не ударилась?
– Нет, миленький, – ответила я, потом нежно обняла его за плечи и провела рукой по темечку, – как ты оброс.
Надо сходить в парикмахерскую.
Повисла тишина. Потом Зайка тихонько сказала:
– Скорей уж в будку для чистки обуви.
– Что ты имеешь в виду? – спросила я.
– А что Дегтяреву делать у цирюльника? – захихикала Зайка, – он же лысый, как коленка. А в будке щеточкой начистят и бархоткой отполируют, и вообще, чего ты к нему сегодня прилипла? Дай человеку поужинать!
Тут вошел Аркадий и с порога заявил, глядя на Александра Михайловича:
– Ты зачем влез в мои тапки? А ну снимай живо.
Испугавшись, что Борис смекнет, что к чему, я утроила заботу.
После ужина усадила приятеля в кресло, прикрыла ему ноги пледом, притащила вместо грелки Хуча, подсунула под ноги маленькую скамеечку, вручила газету, подала пульт от телевизора, приволокла фужер с коньяком, набила трубку, поднесла зажигалку и в конце концов уселась на ковер возле ног полностью обалдевшего Дегтярева в компании Снапа, Черри и Жюли.
– Мусечка, ты просто как верная собака, – заметила Маня.
