– Я тоже устал… – выдыхает мне в лицо. – Морально устал… – его голос хрипит. – Не нужно устраивать мне квесты и бегать, играя не по правилам.
Прикасается щетинистой щекой к моему виску и дышит, обжигая своим дыханием.
– Поиграй сегодня со своими… – не нахожу приличных определений его любовницам. – Я сломалась… – говорю искренне, несмотря на всю ненависть.
– Лена, – тянет мое имя, водя губами по виску. – В чем суть претензии? В том, что у меня была личная жизнь или в неприятии факта ее извращенности?
– Никогда не питала иллюзий на твой счет.
Неприятен факт использования меня одновременно с другими. Чувствую себя грязной, словно участвовала в ваших извращениях, – похоже, в шампанском, выпитом мной, была сыворотка правды.
Хрипло смеётся мне в ухо.
Ему смешно!
Смешно!
Испачкал меня и веселится!
Нахожу в себе силы, упираюсь ему в грудь, пытаясь оттолкнуть.
Всхлипываю, когда он грубо толкает меня к стене, прижимая к ней.
– Отпусти! – колочу его по плечам, спине, везде, где могу попасть.
– Не прикасайся! Не надо!
Но он не слышит меня. Не реагирует на мои удары.
– Заткнись! Ты сегодня слишком много сказала! – агрессивно рычит, словно срывается с цепи, больно сжимает, отрывает от стены, разворачивает к себе спиной, толкает к спинке дивана, надавливает на спину, вынуждая наклониться. Дергаюсь, пытаясь подняться, но меня снова грубо толкают на спинку, вжимая в нее.
– Не смей! Я не хочу!
– Захочешь! – рычит, удерживая меня одной рукой, а другой расстёгивает брюки, выдергивая ремень.
"
"– Сволочь! Мерзавец! Ненавижу! – кричу, когда он заламывает мои руки за спину и стягивает ремнем, связывая. Теперь сопротивляться проблематично. Глотаю воздух, пытаясь встать, когда Паук задирает подол моего платья, хватает за резинку стрингов и дергает со всей силы, впиваясь шелковой тканью между ног. Рвет белье, оставляя болтаться трусики на моей ноге. Жмет на спину, вдавливая, не позволяя подняться, и одновременно накрывает мои складочки, толкает пальцы внутрь.
Трахает меня пальцами.
А я сухая.
Не возбуждает.
Впервые не теку от его грубости. Потому что в голове картины, как он точно так же касается других женщин.
– Насиловать будешь?! – всхлипываю я, когда его пальцы оказываются глубоко во мне.
– Буду! – вынимает пальцы, смачивает их слюной, увлажняя меня, и одним мощным толчком входит до конца, настолько резко, что диван немного сдвигается с места.
Вскрикиваю.
Это больно.
