Пытаюсь вывернуться и сбежать, но Родион вжимает меня в кровать.
– Даже не пытайся! – рычит. Хватает за талию и резко разворачивает меня спиной. Тянет за бедра, вынуждая прогнуться и поднять попу, надавливает на спину, вжимая лицом в подушки.
– Нет! – выкрикиваю, уже, скорее, на адреналине. Но не сопротивляюсь. Секс неизбежен. Белову нужно выплеснуть накопившиеся агрессию и ярость. Я знатно его раздраконила. Ну и я сама слукавлю, если скажу, что меня насилуют. Мое тело в предвкушении. Да, мне страшно, у меня давно не было мужчины, а такого жесткого вообще никогда.
Это все равно что дразнить хищника. Понимаешь, что опасно, но на азарте не можешь остановиться.
Дергает, грубо стягивая с меня халат. Поддаюсь, помогая снять. Остаюсь абсолютно голой. В самой уязвимой позе.
– Что ты творишь со мной, дрянь такая?! – хищник хрипит, хватая меня за бедра, упираясь твёрдым, горячим членом в лоно.
А я не знаю, что творю. Хороший, мать его, вопрос! Но ответов нет. Никогда не думала, что мне будут не нужны предварительные ласки.
Наша прелюдия началась еще утром. Меня заводит его агрессия. Мне дико нравится чувствовать его силу и жёсткость, я задыхаюсь от предвкушения. Я влажная, словно голодная мартовская кошка. Меня буквально подбрасывает от касания его пальцев к лону. Низ живота сводит оттого, как он проводит пальцами по складкам.
– Так и знал, что тебя все это заводит. Сучка! – рычит. Заменяет пальцы членом. Кажется, до крови закусываю губы, когда Родион, вдавливается в меня.
Толчок. Это больно, это слишком нещадяще, это очень глубоко и много. Для меня много. Он слишком большой, или я слишком маленькая. Вскрикиваю, закусывая подушку. Но Белову все равно, он не позволяет мне привыкнуть, прийти в себя от шока, он начинает двигаться.
– А-а-а-а! – издаю жалобный стон, пытаюсь подняться, но меня снова грубо, по-звериному вжимают в подушки.
– Терпи, Лиса! Разве ты не этого хотела?
Не могу ничего сказать, я только скулю, стискивая простыни.
Потому что он выходит и опять вбивается в меня на всю длину, снова и снова вжимая пальцы в мои бедра. В какой-то момент жжение от растяжения и грубые сильные толчки начинают нести мне ненормальное удовольствие, и я уже сама поддаюсь бедрами им навстречу, продолжая также скулить, но уже от сумасшедшего экстаза.
Почти плачу, поскольку Белов замирает глубоко внутри меня, наклоняется, хватая меня за волосы и наматывая их мне на кулак.
