Вздрагиваю, когда металлическая ручка двери дёргается.
Кусаю губы.
Стук в дверь, словно колотят по сердцу.
Замираю.
– Открой! – по ту сторону раздаётся требовательный голос.
Подхожу к двери, но не решаюсь открыть. Да, это страшно. Но… Я ненормальная, меня возбуждает страх, всплески адреналина несут ненормальное удовольствие. Господи! Это хотя бы лечится?
– Лена, если ты сейчас не откроешь, я снесу на хрен эту дверь! Открой!"
"По голосу… Нет, по агрессивному рыку слышу, что Белов не шутит. Он действительно это сделает.
Он вообще не умеет шутить.
– Лена!
Зажмуриваюсь, кода раздаётся грохот, словно Белов вколачивает кулак в дверь. Кровь разгоняется, переливаясь по венам с бешеной скоростью. Кидает в жар, руки дрожат.
Поворачиваю замок…
А дальше все происходит почти молниеносно: дверь рывком открывается, меня хватают за полы халата и грубо вытаскивают в комнату, кидая на кровать. Вскрикиваю, когда приземляюсь на спину, и тут же начинаю отползать назад, вжимаясь в мягкую спинку.
Белов молчит, сжимая челюсть.
Заведённый, в ярости, слишком возбужден, чтобы пощадить. Глаза почти чёрные, нечитаемые. Глотаю воздух, вжимаясь в спинку кровати, и не могу оторвать от Родиона взгляд. Его хищная агрессия завораживает. Он останавливается возле кровати, осматривая меня, задерживаясь на вздымающейся груди. А потом также молча начинает раздеваться. Слежу, как он расстегивает рубашку, снимает ее, откидывая в кресло. Сглатываю, когда его сильные ладони расстегивают ремень, затем ширинку…
Мне бы отвернуться, но я пристально смотрю, как Родион снимает брюки, отправляя их к рубашке.
Следом за брюками он спокойно снимает боксеры. Невольно кидаю взгляд на его достоинство. Сглатываю. Белов уже возбуждён. И это его возбуждение угрожает мне муками. Он большой.
– Что я обещал тебе за твой язык? – он настолько холоден, что я покрываюсь мурашками. – Снимай халат и иди сюда, – указывает на край кровати. Качаю головой, туже затягивая пояс. Обстановка накаляется, что-то очень тяжёлое повисает между нами.
От Родиона исходит очень темная аура. Он на грани. Тут два варианта: либо я прогибаюсь, либо он сам меня ломает. Этот паук не умеет уступать. – Ты это сделаешь, – зло ухмыляется.
Вновь качаю головой.
– Нет. Я не делаю минет. Извини, – нервно усмехаюсь. Белов забирается на кровать, нависая надо мной, кидает мне предупреждающий взгляд. Грубо убирает мои руки, дергает пояс халата, раскрывая его. Плотоядно рассматривает мою грудь.
