Знают о нём только изощрённые городские токсикоманы, которые приезжают его понюхать и поймать свои тончайшие глюки. И ещё новоявленные шаманы, которые спешат собрать цвет, чтобы зимой, смешав его с мухоморами, корнями веха и белены, сделать отвар, почти мгновенно вгоняющий в транс, то есть открывающий путь к потусторонним знаниям. Или иначе, бредовой дури, которая приходит во время острого отравления глюкогенными средствами.
Багульник цвёл возле Дора, но нюхать его не было нужды, поскольку вместе со сливками, если верить Шло- паку, он впитал в себя такой объём знаний, что никакие шаманские практики не требовались.
По уверению целителя, мощнейший поток информации пьянил человеческий разум точно так же, как хмельной напиток, и к этому нужно было быть готовым. Тошнота и головокружение тоже естественные реакции перегрузки сознания.
Испив тёплых сливок, академики пришли в себя после тележных оглобель и сумасшедшей ночной скачки по болоту, заметно окрепли, повеселели и, испытывая бравурное опьянение с лёгким головокружением, пошли в своё убежище, ждать Драконю, чтобы провёл через топи.
Сначала подремали вполглаза, затем поспали — нет председателя! Обманул: всё-таки нечистая сила. А пора бы выходить с заколдованного острова; особенно целитель спешил: полученной информацией следовало поделиться с другими академиками. Шлопак на Пижму вроде как в разведку пошёл, но за деньги академии, значит, и отчёт держать надо.
Солнце давно взошло, а Дракони нет, уже откровенно ругать его стали, и тут Боруте откровение было — геройский председатель умер! Проводил академиков в Дор, приехал домой, лёг и скончался ещё вчера.
И над ним сейчас плачет овдовевшая Дива Никитична...
Данила потёр свой третий, ещё не вылупившийся глаз — нет, картинка устойчивая! Драконя в гробу лежит, вокруг стоят Драконицы, то есть дочери, и Драко- ши — зятья. И Дива плачет с причетом:
— На кого же ты меня распокинул!..
— Алфей Никитич умер, — уверенно заявил Борута. — И теперь нам с этого острова не выйти.
..
Боруте досталось всего несколько глотков, поэтому он пока почти ничего не ощущал, так, лёгкое недомогание, однако тяга и жадность к знаниям столичного целителя возымели действие. Его прохватило сразу же, как только Данила сказал, что с острова не выйти. Шло- пак успел отбежать всего на несколько метров от убежища и спрятаться за валун. Вернулся он бледный, трясущийся от лихорадки и, ничего не успев сообщить, убежал назад.
