Кажется, выпадают из памяти и жизни целые сегменты бытия, возникает ощущение пустых, не прожитых клеток и собственной ненужности. Время идёт, а ничего не меняется и ничего ещё толкового не сделано, кроме трёх опубликованных баек."
"Когда занимался академической наукой, всё было ясно: изучай предмет, осмысливай и пиши статьи. Но бюджет и институте поджали, жизнь дикого животного мира в чистом виде никому не нужна, если нет прикладного значения, то есть экономической выгоды. Учёных разогнали но министерствам, нечего мол, колечки птичкам на лапки вешать, изучать миграции плотоядных да травоядных, приносите конкретную финансовую пользу.
А нет — ив рынок, шмотками торговать.
Станешь задумчивым, потеряешь тут чувство ориентации, если все предыдущие сорок лет псу под хвост и не совсем ясно, что делать дальше. Сидеть в чиновничьем кабинете и отчёты писать, сколько добыто дичи охотниками-любителями или бросить всё, например, жениться и начать жизнь сначала, пока не поздно.
На сей раз Зарубин не заблудился, вышел на дорогу к базе и, пока осматривался, гадая, в какой стороне оставил машину, вдруг снова увидел рыбаков. Точнее, сначала услышал шорох и пыхтение за просёлком, и только пройдя на звук, разглядел одну длинноволосую фигуру внизу и вторую, едва различимую, на дереве. Прячась за соснами, он подошёл ещё ближе и наконец-то увидел, что делают: затаскивают верёвкой мешок на высокую густую ёлку. У Зарубина даже вопроса не возникло, зачем тянут рыбу на дерево: дальневосточные охотники так приманивают медведя, когда по рекам валом идёт горбуша.
Через пару недель она скатится в океан, а подвешенная в мешке протухнет и станет испускать зловоние на многие километры. Пристрастившиеся к дармовой добыче косолапые непременно унюхают и троп к приваде натопчут, дерево обдерут, а забраться взрослому слабо — садись на подходе и стреляй на выбор, пока матка с медвежатами не пришла. Эта хитрая: детёнышей загонит наверх, а те или мешок порвут, или сук, на котором висит, отгрызут.
Правда, Зарубин не слышал, что таким же образом приваживают зверя на Вологодчине. Тут чаще сеют специальные подкормочные площадки, реже вытаскивают приваду — павший скот, но, видимо, туземцы переняли опыт, если есть дармовая рыба. Только вот место выбрали не совсем удачное, близко от дороги да и от базы тоже, однако вмешиваться не стал, чтоб рыбаков не пугать.
