Охранники с ночи всё ещё прочёсывали опушку леса и прилегающую местность в надежде найти хоть какие-нибудь следы и составить предположительную картину, что тут могло произойти. Оставленная в засидке винтовка принцессы и её куртка подвигали к мысли, что Её Высочество внезапно схватили и понесли, как вчера самого Кухналёва, а Костыль выстрелил и помчался догонять. Но в эту версию не закладывался явно сорванный бюстгальтер, подсказывая совершенно иное развитие событий. И уже совершенно необъяснимые факты: лабаз и брошенные вещи — всё залито белым веществом, похожим на молоко.
"
"Зарубин понял, что сейчас с него спросят за нечистую силу и приготовился к обороне, но на полковника напала неожиданная рассудительность, можно сказать, даже просветлённость. Сказывалось влияние Мидака, который понимал значение уполномоченного министром Фе- фелова и на всякий случай застзшался за его подчинённого. Кухналёв отстал от учёного и тут же сам переиграл свою версию, вдруг вспомнив о воспылавшей страсти Недоеденного к принцессе, на что указывали оставленные на лабазе предметы женского туалета.
То есть принцесса бежала полуголой! И явно от сексуального домогательства любвеобильного охотоведа.
По его рассуждению, Костыль, оставшись на лабазе вдвоём с принцессой, начал приставать к ней, а как он это делает, полковнику было известно. Утончённо воспитанная королевишна сначала сопротивлялась, отбивалась чем могла и плеснула в охотоведа молоком.
Но всё же не выдержала наглого напора, попыталась убежать, и Костыль бросился в погоню. Королевский охранник, бывший внизу и в некотором отдалении от лабаза, увидел побег принцессы и агрессивность Костыля, сделал предупредительный выстрел и помчался спасать охраняемое тело. Но в какую сторону все они побежали, ночью было не разобраться. Откуда взялось молоко на лабазе — тоже. Ясно было одно: все эти события произошли в светлое время суток, судя по выстрелу, прозвучавшему в районе старой дойки, и фонарю Недоеденного, оставленному на лабазе.
То есть с момента исчезновения прошло часов семнадцать, не меньше, и Кухналёв драконил своих охранников, которые сразу не доложили о происшествии и пытались исправить ситуацию своими силами. И только под асфальтовым катком тяжёлого гнева полковника они поколебали его версию, признались, что вступили в некий полушутливый сговор с Костылём.
