— И назад. Человека предупредить...
Недоеденный будто не услышал его и уже превратился в диктатора.
— Через пять минут на совещание в егерскую избу. Не забудь, что обещал.
И тут Зарубин впервые за всю командировку не сдержался.
— Я тебе ничего не обещал, — выразительно сказал он. — И принцессу ты не получишь!
Что-то изменилось в пространстве, пока он бродил по угодьям в поисках снежного человека, покусавшего начальника охраны. Недоеденный и глазом не моргнул.
— Ты опоздал, Зарубин. Принцессу на охоте буду сопровождать я.
А ты не дёргайся, учёный.
Оказывается, все условия пребывания короля и проведения охоты переиграли в приватном порядке. На базу прибыла охрана Его Величества и представитель Министерства иностранных дел — человек, далёкий от природы, от местных условий и от жизни вообще, но невероятно заносчивый и въедливый. Он и взял на себя общее руководство, и тут же получил прозвище — Мидак. Кух- налёв и Недоеденный с удовольствием свои полномочия ему передали, даже словом не обмолвившись о йети и ночных приключениях с полковником.
Поэтому присутствие учёного на базе оставалось пока в тени, Зарубина не привлекали ни к каким подготовительным мероприятиям, но приказали никуда не отлучаться и ждать команды. То есть выключили из процесса, чем, в общем-то обрадовали. Он жалел, что не смог предупредить Хохолова, однако и по этому поводу не расстраивался: на острова в Дорийской мари следовало идти без спешки, и по крайней мере с одной ночёвкой.
Тем временем переустройство условий пребывания Его Величества продолжались. Королевские телохранители признали прибалтийских туристов европейцами неполноценными, поэтому выразили мнение, что их на базе не должно быть. Мидак велел немедленно удалить гастарбайтеров за пределы района охоты, и тотчас началась их поспешная эвакуация. С резиновым йети они наигрались и наснимались вдоволь, с королём и принцессой не удалось, и это вызывало справедливое возмущение. Сборщики грибов пытались отстоять свои права, сулили пожаловаться в Совет Европы, в Комиссию по правам человека, но их уже никто не слушал.
Похоже, королевские телохранители когда-то служили в полиции, действовали жёстко и втроём погасили назревающий бунт, угрожая непослушным электрошокерами. Бывший десантник Эдик вступил с ними в препирательство, получил удар током, но не успокоился: когда прибалтов загрузили в автобусы, он первым запел «Широка страна моя родная».
