А у тебя какое желание-то?
Когда Зарубин чуял, как начинает наливаться ядовитым сарказмом, сам себя ненавидел, но уже ничего поделать не мог.
— Желание есть, — серьёзно проговорил он. — Узнать, куда девался трактор с перекрёстка?
Недоеденный потряс головой.
— С какого... перекрёстка?
— Как на дойку поворачивать, куда принцессу садят.
— Известно куда — егеря на металлолом сдали.
— Когда?
— Лет десять назад. — Костыль насторожился. — Погоди, а ты-то откуда про трактор знаешь?
— Вчера блудил — видел, — аккуратно признался Зарубин.
— Попал куда-то... Сегодня там же вроде ездил, ничего не нашёл.
Охотовед как-то облегчённо отмахнулся, глянул на часы и заспешил.
— Место такое! Я сам иногда блужу. Там с этого косогора дорог натоптано, и все одинаковые... Так мы куда едем? Если в урочище за Дорийской марью — так рано ещё. На лабаз — так в самый раз.
— На лабаз.
Костыль сначала посмотрел на него возмущённо."
"— Ну, ты и кремень! — последнее слово прозвучало как «дурак».
Потом подумал и добавил с завистью:
— Есть в холостяцкой жизни своя прелесть: никому ничего не должен.
По пути на лабаз он не хуже баешника стал рассказывать про гигантского секача, так и не отстрелянного губернатором, — набивать цену. Зарубин поймал себя на мысли, что внутренне радуется такому обороту: теперь не надо стрелять старика и пить его кровь. Пусть король с принцессой испытают, что такое охота на медведя в русских лесах. Однако ничего о своих столь интимных чувствах Костылю не сказал, понимая, что отношения между ними теперь испорчены непоправимо.
Он и сам не понимал, отчего конкретно вспыхнула эта ненависть к охотоведу. От предложения отказаться от охоты с принцессой? От его кичливого нрава, глупой самоуверенности? Или от того, что ему теперь известно укромное место в урочище за Дорийской марью, где ночует Дива Никитична, но он не может сейчас туда поехать?
Губернаторский лабаз, который пытался своротить снежный человек, был отремонтирован капитально, даже новую лестницу привезли и крышу покрыли старой, отлежавшейся берестой.
Однако начинка была мужской, аскетичной, не для соблазнения принцесс. Недоеденный поднялся вместе с Зарубиным, и видно было по поведению: ещё переживал случившееся нападение йети, а по другой версии — вдовы председателя. Овёс был изрядно побит зверем, наискосок, от дальней стороны поля, виднелась широченная тропа, будто стадо проломилось, а в пяти метрах от засидки вообще было выкатанное пятно с полсотки.
