Ещё и вдова встряла, бумагу накатала губеру — жалуется, что волки заели!
— Ну что мне тебя, по головке погладить? — разозлился Зарубин. — Сопли утереть?
Кривящая рот обида перевоплотилась в серый налёт решимости, поджатые губы почти не размыкались.
— У меня к тебе просьба, Игорь, — вдруг жёстко вымолвил Недоеденный. — Пока ещё не поздно, откажись от принцессы. Придумай причину, сошлись на простуду, кашель, чих. Мол, заражу Её Высочество, да и зверь не выйдет.
— Неужели ты всерьёз на что-то надеешься? — прямо спросил Зарубин.
И увидел перед собой самоуверенного, сильного бойца, которому много что в жизни удавалось, особенно в отношениях с женщинами.
— Где наша не пропадала, — усмехнулся Костыль. — Она принцесса, но ведь баба. Со всеми вытекающими.
А лабаз на старой дойке располагает к интиму...
Возможно, этот охотовед знал, что говорит, и был прав. Для таких целей и была оборудована засидка со шторками.
— Ладно, я подумаю, — чтобы не отказывать сразу, пообещал Зарубин.
А сам двулично подумал, что никогда и ни за что не откажется от награды — охоты с принцессой. Хотя какая эта к чёрту награда?..
— Будет ещё одно совещание, с работником МИДа, — и полголоса и с оглядкой заговорил Костыль, почти уверенный в успехе. — Там и заявишь. Я твой должник, но за такую услугу... Проси что хочешь! Как золотая рыбка, три желания исполню.
— Три много — одного хватит, — ухмыльнулся Зарубин.
— Я понял! — уже шёпотом заговорил он. — Ты же на Диву Никитичну запал? Сразу это заметил, молоком напоила.
.. Все гости на неё западают. У неё есть избушка, н урочище за Дором. Из Дорийского болота тёплая речка течёт, так на ней домик стоит. Вроде как лесная сторожка, ещё Драконя построил... Когда вам устроить свидание?
— Ты что, сутенёром у неё подрабатываешь?
Недоеденный отпрянул, как-то по-бабьи замахал руками.
— Да боже упаси! Как тебе в голову пришло? Дива туда часто ночевать ходит одна. Мне сначала егеря говорили, потом я сам выследил.
.. Этой осенью так почти каждую ночь там. И такое ощущение, ждёт кого-то!
— Но уж точно не меня...
— Может, судьбу свою? Кто первым набредёт — тот и суженый. Она теперь вольная особа и романтичная...
— Ну и пусть ждёт...
Обескураженный Костыль даже растерялся, утратил красноречие и заговорил косноязычно:
— Неужели ты совсем... не того? Никак?.. Да ну, не верю! Фефелов вон сразу... Эх, я бы и сам! Но теперь принцесса...
