И всё же без суеты он спустился на землю и, подгоняемый неприятным ощущением, не спеша добрёл до своей машины, а это стоило больших трудов! Зарубин понимал: стоит лишь раз поддаться искусительным чувствам, побежать, как начнётся паника сознания, и тогда снежные человеки полезут из всех углов.
Он развернул машину и без оглядки поехал назад, на бугор со столбами, однако ощущение наваждения поплыло за ним облаком и, когда он остановился, окутало холм. И тут Зарубин вспомнил криптозоолога Толстоброва — и впрямь на Пижме словно схлестнулись между собой два пространства.
Вроде кругом всё то же, но будто много времени миновало! Столбы электролинии на месте, однако покосились, и уазовский след хоть и есть, но будто старый, прибитый дождями: именно здесь они повернули с Костылём на подкормочную площадку, где пасся королевский медведь.
Навязанный окружением морок постепенно проникал в мозги, и чтобы этого не случилось, сегодня же надо сесть на лабаз, отстрелять бонусного старика, чтобы не увезли трофей в Европу, и загасить парное молоко кровью.
Пить горячую медвежью кровь самца его научили нивхи на Дальнем Востоке. Они делали это ритуально и почти регулярно, дабы напитаться мужеством, укрепить сердце, не бояться духов и заодно избавиться от десятка человеческих болезней и немочей...
11
На базу он приехал к обеду, когда сборщики вернулись из леса и взялись за обработку урожая. Резиновый леший окончательно сдулся, однако же ещё сидел под деревом, уронив голову: всеобщий страх перед нечистой силой был исторгнут не только у егерей, но и у всего населения охотничьей базы, и мальчишки теперь пытались накачать куклу автомобильным насосом.
Зарубин хотел сразу же лечь спать, однако Костыль попросил дождаться наряда милиции, высланного из райцентра. Надо было ответить на вопросы следователя относительно Боруты со своим подельником и мешка с куклой, а пока пообедать. В трапезную, как здесь называли столовую, он пошёл и за накрытый стол сел, но даже малейших признаков голода не чувствовал.
— Тебя что, опять молоком напоили? — как-то подозрительно засмеялся охотовед. —Давай ешь! Может, для аппетита по сто грамм?
Зарубин помотал головой.
— Не хочу... Я только чаю попью.
В голосе Костыля и в самом деле зазвучала ревность.
— Слушай, вчера Дива Никитична к тебе пришла или приехала?
— Вообще-то приехала, на молоковозе.
— Сам видел?
— Сначала видел молоковоз на летней дойке.
— Откуда там летняя дойка?.. Впрочем, понятно...
