И перелеска не было — начинался сплошной массив сорного молодняка на все четыре стороны. Хотя дорога существовала! Только по ней в последний раз ездили ещё до дождей и уж никак не на бензовозе — на джипе, да и стада коров не прогоняли уже, поди, лет двадцать. Л вот лоси и кабаны изредка ею пользовались...
И основной приметы — ржавого трактора — на перекрёстке не было.
Всё-таки Зарубин решил посмотреть, что на другом конце этой дороги, проехал, как вчера, ровно полтора километра и увидел поляну, густо засеянную овсом и горохом.
А с краю, у леса, виднелся лабаз с крышей, перед которым овсы были поедены и побиты зверем. Однако же летняя дойка здесь когда-то стояла! По краю поля кое-где сохранились колья от загонов, но самое главное — посередине торчал остов сарая из белого кирпича. Бывший ещё вчера целым!
Гадая, когда ему поблазнилось — вчера или сегодня, — Зарубин с оглядкой прибрёл к лабазу и поднялся по барской лестнице с перилами: засидка была сооружена явно для высокого начальства, только телевизора не хватало, а так жить можно и спать есть где.
Узкие бойницы застеклены, рамы открываются бесшумно и даже шторки на окнах, чтобы йети не подглядывали. И всё это сделано давно, не к приезду короля: Недоеденный умел принимать гостей любого ранга. Проверяя сектор обстрела, Зарубин стал открывать шторки и вдруг увидел на поле человеческую фигуру в знакомом синем тулупе Деда Мороза.
То ли стёкла увеличивали, то ли такой была оптика атмосферы, но артист показался высоченным. Овёс ему был по колено! Он уходил торопливо, оглядываясь, а потом вовсе побежал, делая огромные скачки, и Зарубин понял, что спугнул его. За полминуты Дед Мороз пересёк полукилометровое поле и скрылся в густом кустарнике.
Если с него снять маскарадный тряпочный тулуп, обрядить во что-нибудь шерстяное да выпустить в сумерках, когда от земли вьётся туманчик, от снежного человека не отличить.
..
Было полное ощущение, что только сейчас на поле Зарубин видел не человека, а звероподобное существо, даже нанесло неким мускусным запахом. В уютном лабазе вдруг стало неуютно, хотелось немедленно покинуть это чёртово место, хотя он понимал, что всё это — детские страхи, оставшиеся ещё с тех пор, когда он из окон своей квартиры видел зону и построенных на плацу «зверей».
