Особенно жалко она выглядит с правой стороны. Там синячище, плавно переходящее в длинную сизо-бордовую гематому аж до самой середины бедра.
Антисептик тут не подойдет. Нужно что-то от подкожного кровоизлияния.
Роясь в аптечке в поисках подходящей мази, я по старой привычке присаживаюсь на край ванны. И, как назло, ее узкий край приходится прямо на самое болезненное место моей несчастной пятой точки.
— Ай! — подскакиваю, как ошпаренная. И случайно разжимаю пальцы.
Тяжелая аптечка с грохотом бухается на кафельный пол.
И, словно судьба сегодня решила меня окончательно добить неприятностями, при ударе из нее вылетает темный бутылек йода.
Дзинь… хрясь!
При этом зловещем звуке до меня доходит, что бутылочка в аптечке старейшины оказалась вовсе не современной пластиковой, а самой настоящей стеклянной. Как из прошлого века. Разбилась она, конечно, не прямо уж на осколки, но основательно треснула возле крышечки. И теперь оттуда тоненькой струйкой вытекает характерно пахнущее морем содержимое.
Тупо взираю на разлившуюся возле ног маленькую тёмно-оранжевую лужицу.
Не знаю, почему, но это зрелище для меня вдруг становится невыносимо горьким. С эффектом последней капли, которая прорвала плотину самых негативных эмоций и впечатлений, накопившихся за этот ужасный день. Нет, даже сразу за все последние три дня.
Из сжавшегося горла вырывается жалкий всхлип. Слышу его, как со стороны, и ничего с собой не могу поделать. Прислоняюсь спиной к холодной скользкой стене и сползаю вниз, пока колени не касаются подбородка.
Сидеть на твердом больно…
Но еще хуже — пытаться сдержать собственные чувства.
Это ужасное, беспросветное уныние от череды проблем и предчувствия ловушки, в которую меня мало-помалу загоняет Герман на пару с Дибиром Агаевым. Не говоря уже о самоуверенном отпрыске последнего, который решил вдруг сыграть со мной дурную шутку про кавказскую пленницу…
А сам-то босс, кстати, что делает?
Все нервы уже истрепал! То проверки какие-то устраивает на хиханьки-хаханьки и слабый передок, то волосы заплетает, то руки-ноги трогает…
Нет, надо увольняться.
Я так больше не выдержу.
Да и выхода, похоже, уже другого нет. Со дня на день Дибир Агаев поставит передо мной вопрос о шпионаже ребром. А там уже не отвертеться. Короленко в любом случае очень скоро узнает, кого к себе на работу пристроил. Либо от других, либо самостоятельно — если я пойду на поводу Германа и соглашусь сделать что-нибудь против своего босса.
