Если она мне это позволит.
В этот момент к разговору решил присоединиться отец Эмилии. У меня замерло сердце, когда я заметил, что он подходит к нам. Меня никогда не заботило, что обо мне думают родители девушек. Никогда. Но то, как смотрел на меня этот мужчина, вызывало желание умолять дать мне второй шанс.
Его брови хмурились, а глаза подергивались.
– Ты мне никогда не нравился, – просто сказал он.
– Я вас понимаю, – кивнув, ответил я.
– И я не хочу, чтобы ты ошивался рядом с моей дочерью, Барон.
Ты ей не пара.
– А вот с этим позвольте не согласиться.
Я зашел в гостиную и поднял два больших чемодана. А затем вернулся к двери и кивком попросил следовать за мной.
– Я собираюсь разобраться с Джо и найти вам новую работу, но пока вам придется пойти у нее на поводу и освободить помещение.
И им не оставалось ничего иного, кроме как последовать за мной. Мы прошли по усыпанной галькой тропинке в палисаднике к такси, ожидавшему у ворот. Я дал водителю двести баксов чаевых, чтобы он помог им зарегистрироваться в отеле, потому что ЛеБланы никогда в них не останавливались.
И это в очередной раз напомнило мне о том, насколько скромно воспитывали Эмилию, и что ее действительно не интересовали мои деньги.
Удостоверившись, что чета ЛеБлан направляется в «Виньярд», лучший пятизвездочный отель в Тодос-Сантосе, я зашел в еще недавно принадлежащий мне особняк, так, будто и сейчас оставался его полноправным хозяином. Двери оказались открыты, а это означало, что Джозефина находилась здесь.
Я прошел прямо на кухню, а не найдя ее там, направился к бассейну.
Она лежала на шезлонге, загорая в огромных дизайнерских очках и узком бикини, которое так и кричало: «Я еще молода».
Но безбожно врало.
Я спокойно прошагал в ее сторону и занял соседний шезлонг. Я все так же был в своем костюме, да и в это раннее утро солнце едва выползло на небо. К тому же на дворе стояла середина марта. Но Джо всегда говорила своим друзьям из местного общества, что естественный загар лучше соляриев и автозагаров.
Так что меня не удивил тот факт, что она морозила задницу на улице ради редкого лучика.
– Думаешь, это растопит твое ледяное сердце? – спокойно спросил я.
Наверное, все это время она лежала с закрытыми глазами, потому что при первых звуках моего голоса она так вздрогнула, что чуть не ударилась о зонтик, стоящий за шезлонгом. В мгновение ока она села и, сдернув с лица очки, хмуро посмотрела на меня.
