Мы выходим в холл суда. Подруга снова заводит свою песнь про убийцу. Ее искренне удивляет моя неосведомленность."
"– Неужели ты не смотрела новости? Хотя о нем больше по местным каналам рассказывают, чем по центральным.
Я не включаю телевизор. Вообще. Однако говорить об этом не вижу смысла. В холле трудно дышать. Чересчур много людей и запахов парфюма. От мужчины рядом и вовсе воняет потом. В течение следующих минут мне на ноги наступают, наверное, раз десять и толкают не меньше, а когда в здание врываются журналисты, размахивая микрофонами и камерами, мне приходится подняться на ступеньки, чтобы увидеть, кто их взбудоражил.
Вдруг воцаряется такая напряженная тишина, что мне становится жутко. В холле появляется лысый мужчина. Громоздкий. В татуировках. Но с грустными глазами… Или мне так хочется думать, потому что я отчетливо понимаю, кто он. Его ведут под конвоем.
Венера обнимает мой локоть.
– Это он, он! – нетерпеливо восклицает подруга.
– Чему радуешься?
– Шутишь?! Этот человек – уникум.
Когда ты еще вживую увидишь легенду города? Десять лет он убивал олигархов и чиновников. Самыми разными способами. Следствие до сих пор не может найти аналогов ядам и оружию, которое он использует. Говорят, он изобретает их сам! Представляешь? А кто-то рассказывал, что он способен убивать силой мысли!
– Чушь какая.
– Да, но представь, насколько он крут?!
Многие в зале, в противовес Венере, таращатся на убийцу так злобно, что на месте подруги я бы проглотила язык.
Но Венера – это Венера. Восхищение преступником, конечно, вызывает недоумение, здесь мне ее не понять. И пусть. Спорить настроения нет.
Замечаю пожилого судью, который рассматривает это дело. Очень приятный человек. И явно не рад, что на его плечах суд над убийцей. Он быстро протискивается между людьми, притворяясь полумертвым, словно ноги сами его несут.
Все шныряют вокруг преступника, однако мой взгляд останавливается на другой личности.
А когда он смотрит в ответ – я вздрагиваю.
Адвокат…
Сдержанная улыбка. Черный костюм. На носу платиновые очки. Каштановые волосы зачесаны и лежат намного аккуратней, чем мои русые лохмы.
Люди расступаются перед ним, точно он Моисей. И честно сказать, я сама застываю.
Меня завораживает образ. Никто не смотрит на других так, как он – взглядом демонической акулы, бороздящей адский океан в поисках жертвы. Этот мужчина кажется чем-то исключительно… опасным. И, судя по глазам людей, не мне одной.
