– Зачем?! Что вы сделали с Евой? Я не понимаю, какого черта происходит, боже!
Стелла медленно подступает и задает вопрос таким тоном, будто закинула мне на шею шелковую удавку и затягивает ее с каждым шагом все туже:
– Ты считаешь, что это я… свела с ума Еву?
– Не знаю! – всхлипываю, неотрывно глядя в равнодушные зеленые глаза. – Вы стерли ее как человека, ведь так? Почему? Все эти поддельные документы, смена внешности… убийства… ради чего? Ради денег?
Я ползу спиной к стене. Стелла пугает куда сильнее, чем Ева.
Она вполне способна вынуть из пиджака кинжал и воткнуть мне в горло, если приблизится. Как там она говорила?
«Неожиданно вынутый нож поэтичнее ствола…»
– Мы похожи на тех, кто нуждается в деньгах? – ухмыляется она. – Все, что мы делаем, – во благо людей, Эмилия.
– Кто «мы»? – Я сглатываю комок слюны, чувствую, что уперлась затылком в стену. – Речь ведь не только о вашей семье, верно? Алтари. Знаки. Символика с черным фениксом… что это означает?
– Черный феникс – символ нашей семьи.
Лео подарил его тебе для защиты. А что касается остального… – Она скрещивает руки за спиной и подходит к исчерченной знаками стене. – В мире есть грязь, от которой необходимо избавляться, а иногда и вовсе заколачивать в свинцовом гробу. Есть мы. Есть другие. Но у всех цель одна.
Каждое ее слово буквально впитывается в меня, просачивается и замораживает изнутри.
– Речь о какой-то секте?
Стелла хмыкает и перезаряжает пистолет.
– Знаешь, это прекрасно. Столько лет никто не мог заподозрить в убийствах девушку.
Десять лет сейчас, десять лет до этого…
– До этого? – Я вдруг вспоминаю дело, где, по словам Виктора, фигурировала Стелла. – Кровавая Мэри… это были вы?
Стелла вновь хмыкает. И подходит ко мне, заинтересованно склоняя голову набок. Ее идеально чистый, белый костюм блестит в приглушенном свете. На меня снисходит мысль, что ее стремление к совершенству – это попытка скрыть уродство, живущее внутри.
– Ты мне нравишься. Смотришь в лицо смерти, но единственное, что тебя волнует… истина.
Это похвально. Однако ты слишком наивна и слаба, чтобы принять эту самую истину, а значит… нам придется попрощаться. Мне очень жаль.
Стелла наводит на меня пистолет. Я понимаю, что это конец. Без шансов.
Мне не убежать."
"Ужас закручивается вокруг сердца склизкими веревками. В малахитовые глаза Стеллы – до боли похожие на глаза Лео – смотреть невыносимо. И я опускаю голову, ожидая выстрела…
Он не звучит.
