Врачи его еле откачали. Нажрался таблеток. Совесть замучила, видите ли, бедняжку.
– А он… он ведь не насиловал?"
"– Думаешь, он был бы жив, будь это так? – мрачно говорит Лео. – Ты должна кое-что понять. Для Виктора дело киллера – не просто очередная загадка, которые он до безумия любит. Это личное. Я понял это, как только увидел его взгляд. Он хочет уничтожить прошлое. Раз и навсегда. И считает, что нужно – нет, не засадить, – а убить киллера. Он с радостью сделает это. Сам. Виктор уверен, что убийца – кто-то из моего окружения.
Но вот вопрос… как узнать точно… кто? Виктор – ранимая душа. Если не будет уверен, не убьет. А потом он убьет себя. Скорей всего. В общем, Эми… не связывайся с ним.
– Если бы Глеб меня не похитил…
– Глеб ответил за свой поступок. Не злись на него. Он ненавидит себя больше, чем ты его. Глеб. Виктор. Все одно. Первый забивает голову формулами, экспериментами и дурью. Второй бегает, разгадывая кровавые шарады, чтобы ни на секунду не оставаться наедине с собственными мыслями и чувствами, ведь когда эти двое размышляют о своей жизни, все настолько хреново, что убить себя хочется.
Лео сцепляет наши пальцы, целует мое запястье.
– Это ты его избил?
– Глеб напал на тебя. Еще и угрожал. Он должен был ответить за это.
– Он ведь твой друг.
– Есть границы, которые нельзя переступать. Он не имеет права прикасаться к тебе. Никогда. Никто не смеет. Это хорошо, что Глеб – мой друг… Эми, что бы ты ни думала, я не причиню тебе зла. А если кто-то навредит тебе, я его убью, растащу на части: кусок за куском, нерв за нервом.
Я убью любого, кто посмеет обидеть тебя.
– А если это будешь ты сам?
Лео плотнее прижимает меня к себе. Я прикусываю губы, вдыхая шоколадно-древесный запах его волос.
– Знаешь, что самое страшное в регулярном насилии? Жертва не понимает, что происходящее с ней ненормально, она слаба и не способна рассуждать трезво. Ты другая, к счастью. Ты сильная. И… я хотел сказать… извини, что накинулся в университете. Я был в ярости. Ты исчезла.
А потом сказала, что была у какого-то друга. И я сорвался. Это были не минутные пошлые желания, это была злость. Разрушительная злость. Но если я снова попытаюсь склонить тебя к тому, чего ты не хочешь, то лучше ударь меня чем-нибудь тяжелым.
– Зачем?
– Потому что мне хочется быть другим.
– Типа хорошим?
– Типа… – Я слегка теряюсь. – Правда. То, как я себя повел… мерзко. Прости меня.
– Я подумаю…
Он улыбается и поднимается на ноги со мной на руках.
