Я чувствую его жар, но на вид этот мужчина – олицетворение Антарктиды: безжалостный, ледяной и далекий. Лео кажется еще красивее, чем раньше – куда больше?! – идол, выкованный из стали и покрытый инеем.
Выразительные каштановые брови, обрамляющие глубокие зеленые глаза. Острые черты лица. Черные пальто и костюм сидят на Лео идеально, словно одежду ему персонально шил известный дизайнер, боготворящий свою модель.
А этот аристократичный изгиб губ… глядя на одни только губы адвоката, я впадаю в истерику, захлебываюсь в образах и воспоминаниях, которые сыплются звездопадом.
Боже, я рехнулась…
Окончательно!
Влюбленная дура.
А Лео хоть бы хрен!
– Эми. – Шакал выводит меня из транса щелчком пальцев. – Виктор хочет, чтобы ты шпионила?
– Хочет, – честно отвечаю, смотря на свои руки. Они трясутся. – И между нами ничего не было. Правда.
Адвокат пронзает меня взглядом, исследует рот, шею, ладони. Всю меня.
– Я верю.
– А?
Внезапно Лео обнимает рукой мою талию, подхватывает и усаживает к себе на колени.
Я едва не вскрикиваю от неожиданности!
Ощущение его тела вплотную к моему останавливает кровь в венах, соприкосновение прожигает ткань, будто нет никакой одежды, есть лишь мы как единое целое. И это чувство точно пустыня – никогда не остывает, ни один ливень с ним не справится.
Миллиард градусов по Цельсию!
Невыносимо…
Просто убейте меня, пожалуйста!
– Обещай с ним не видеться, – твердо просит адвокат, приглаживая мои волосы на макушке.
Я понуро киваю.
– Эми, – тяжело вздыхает Лео и медленно скользит ладонью по моему позвоночнику. – Виктор тебе не друг. Поверь.
– А ты… друг?
– Он использует тебя.
– А ты?
– Совсем не слушаешь, – сухо бормочет Лео.
– И ты меня. Не слушаешь, не хочешь понять…
Я сутулюсь и обнимаю себя, стараюсь успокоить ноющее сердце.
– Я хочу тебя понять, – тихо произносит Лео. – Хочу слышать. Но ты мне не позволяешь. Ты боишься меня и не доверяешь.
– Есть поводы, – отвечаю охрипшим голосом.
– Есть. И возможно, нам стоит разойтись. Прямо сейчас. Я пообещаю, что тебя никто не тронет, а ты… молчать. – Лео прижимает меня крепче, и я ощущаю его пульс. – Но вот ведь ирония, – усмехается он. – Столько лет я ни хрена не чувствовал… Вообще ничего. Ни к кому. И вдруг бесконечная пустота заполнилась чем-то, а вернее… кем-то. И теперь раздирает изнутри. Потому что я не могу бороться… не могу уничтожить желание…
– Какое?
– Видеть тебя.
