– Ну… в кодексе действительно нет статьи за каннибализм. На данный момент квалификация действий лица, совершившего убийство с целью употребления… эм… частей тела человека… заключается в доказывании умысла, направленного именно на убийство с этой целью. Если же умысел на употребление… человека, – я запинаюсь, – если умысел возник после убийства, то ответственность наступает по статье двести сорок четыре.
– А именно?
– Надругательство над телами умерших.
– А если человек совершил данное преступление, потому что захотел перекусить?
– Это квалифицируется как простое убийство, то есть по статье сто пять.
Он кивает.
– Таким образом, что мы получаем? Кодекс не содержит специального состава преступления, к которому можно полностью отнести антропофагное убийство. А что, если… преступник расчленил и употребил тело, чтобы уничтожить труп?
– Боже, меня сейчас стошнит, – ноет Венера, закрывая лицо ладонями.
– Эм… это не будет квалифицироваться по статье двести сорок четыре?
Профессор вновь задумчиво кивает. Я немею.
Но Цимерман переводит взгляд на одни из своих часов и говорит, что пара закончилась. Все свободны.
Счастливая Венера подскакивает и танком тащит меня к выходу, но у самой двери мне приходится остановиться.
– Эмилия, – окликает профессор. – Останьтесь.
Я сконфуженно застываю перед столом преподавателя. Мучаю заусеницу на указательном пальце. Тяжелый взгляд профессора напрягает, хочется уменьшиться до размера муравья и забиться под плинтус.
Этот мужчина с посеребренными висками на черных волосах вызывает во мне трепет и уважение, но куда больше – страх.
Аура его будто поглощает энергию вокруг. Двойное тиканье часов на руках вводит в состояние транса, задевает внутри какие-то особые вибрации, и душа мечется, ощущая себя в ловушке.
Цимерман стирает с доски свое имя. Поправляет журналы. Ручки на парте. Стул. Защелкивает портфель. Приводит все в состояние как до его появления, словно зачищает место преступления.
– Другие преподаватели хорошо о вас отзываются, – говорит он, выходя из-за стола и вальяжно садясь на парту.
Совсем как Лео, когда он вел лекцию. И одет профессор тоже в черное. Даже Венера – радужная принцесса, мать вашу, – в угольном. В моде нынче траур?
– Ну, я не отличница, конечно, но стараюсь."
"– Я не люблю отличников. Умные люди не размениваются на ерунду. Они становятся мастерами своего дела. Как я понимаю, вы предпочли уголовное направление? Хвалю.
Сжимая ремень сумки, польщенно молчу. Тиканье часов все больше сводит с ума.
