– И он навел пистолет на Алексея. – Ни с места!
Детектив замер.
– Ты думал, придешь, и я тебе в ноги повалюсь?
– В ноги не в ноги, но мы так договорились, – ответил Алексей. – Твое условие было – вычислить тебя. Я его выполнил, хотя ты мне мозги сильно пудрил... И ты обещал мне Сашу. И деньги. И сдаться.
– А ты и поверил? Ха-ха! Поверил кому – маньяку???
– Я поверил полковнику милиции, Борису Николаевичу Диковичу, известному всем своей порядочностью, ответственностью и неподкупностью.
– Я такой и есть. Для всех.
Но ты – ты-то знаешь, что я еще другой... Правда же? Я маньяк, убийца! – С этими словами правой рукой он потянулся к шарфику, обматывающему шею Александры, и легонько дернул за концы. – Стреляй, Алеша!
Алексей сделал шаг в направлении Диковича, вынимая из кармана наручники.
– Это не входило в наш договор.
– Вот как? Кто тебе это сказал?
– Ты. Ты просил тебя вычислить... И сдать правосудию.
– Не говори ерунды! Я тебя вынудил вычислить меня. А остальное ты додумал, додумал так, как это нравилось твоему воображению милицейской ищейки.
Ты ушел с Петровки, но остался всего лишь милицейской ищейкой, не более!
– Послушайте, Дикович... Я теперь знаю о вас все. И я знаю, что вы очень мужественный человек. Я не могу стрелять, это будет нечестно.
– Ну, скажи еще, что я достоин твоего жалкого сострадания! Стреляй, Кисанов, или я ее задушу!
– Алеша! – закричала Александра. – Алеша, не стреляй! Он просто несчастный, больной человек, его надо лечить, он...
Бенедикт затянул шарф на ее шее, и последние слова заглохли в ее гортани.
Александра закашлялась, слезы выступили на глазах.
– Алеша, – с трудом проговорила Александра. – Это блеф, он меня не задушит!
– И с чего это ты взяла, девица? – Бенедикт издевательски склонился к ней, близко-близко. Глаза его были безумны. – Ну что, Кисанов, тебе твоя ненаглядная женушка не дорога? Алексей прицелился.
– Отпусти ее. Отпусти, я сказал! Бенедикт затянул шарф еще туже. Александра захрипела, силясь что-то произнести.
Алексей выстрелил в воздух.
Бенедикт ответил ему точно таким же выстрелом. И уставился с ухмылкой на него, держа одной рукой шарфик Александры, потягивая его на себя, а другой – наведенный на Кисанова пистолет.
– Дикович, последнее предупреждение!"
"– Не теряй время, любимец петровской публики, Кис. А то она задохнется. Стреляй. Все равно лавры слупишь, даже на моем трупе. Или ты трус?
Алексей рванулся в сторону стола, за которым сидел Бенедикт. И тут же пуля обожгла ему плечо.
