И в то же время я понял, что, убивая, я смогу отомстить за отца...
Это наслаждение еще долго вызревало во мне. Я к нему готовился много лет, как к причастию. Я гасил в себе этот жар, чтобы не растратить его напрасно. Но однажды я понял, что готов. И тогда...
Он судорожно перевел дыхание.
Александра вспомнила его белые глаза, его дрожащие от дикого напряжения руки... Тогда он справился, но сейчас, кажется, демоны начинают побеждать... Нужно что-то предпринять, остановить его... Нужно, чтобы он вспомнил о своем намерении не трогать ее до прихода Алеши! О своей игре – странной, да, но зато с какими-то правилами! По которым он должен ждать.
..
– Бенедикт, – она сделала усилие, чтобы голос ее не дрожал, – вы говорили о сроках, которые дали Алексею... Про две недели... Они истекают завтра?
Он долго не отвечал. Она слышала его дыхание за дверью. Ей казалось, что он вцепился в ручку с той стороны, – по крайней мере, с ее стороны она чуть подрагивала, – изнывая от желания вставить ключ в замочную скважину.
..
– Если он не придет... – проговорила она, и голос все-таки дрогнул, – если Алеша не придет, вы меня убьете?
Уф, кажется, удалось! Ручка успокоилась.
– Да... – медленно произнес он, словно очнувшись... – Убью.
– Но вы ведь... Вы сказали, что я не в вашем вкусе... Что никакого удовольствия вам не доставит... – На этот раз она позволила своему голосу дрожать, ей показалось, что на маньяка за дверью это действует благотворно. Она боится его – ему это приятно...
– Вы не в моем вкусе.
Но вы женщина. К тому же красивая женщина. Моя мать была красивой... Поэтому мне все же доставит удовольствие вас убить. И наказать Кисанова.
– За что?
– Он обязан меня найти. И если он не сумеет, то...
– Чтобы остановить? Вы устали, я понимаю... Но зачем вам понадобилось все это? Почему не... не остановиться самому, раз вы так этого хотите?
– Покончить с собой? Вы это имеете в виду? Как мой отец? Это пошло и мелко! Так поступают только слабые люди! Я великий человек, Александра, и я хочу, чтобы все об этом узнали!
Она чуть не спросила, отчего он, несчастный, больной человек, почитает себя великим, но на этот раз она рисковать не стала.
– Много женщин вы убили? – совсем тихо спросила она.
– Двенадцать, – откликнулся он.
– Как?
– Вы интересуетесь моим методом? – хмыкнул он за дверью. – По-разному. Я изобретателен. Не люблю повторяться. Нашел двенадцать разных способов. На одну даже собаку натравил. – И снова скрипучий смешок.
